Женя скрывался у Михая уже неделю. В основном он выходил на улицу вечером, чтобы его никто не видел. За это время ему удалось увидеть странного бомжа всего лишь раз. У него было такое впечатление, что Михаю было абсолютно наплевать, живёт «квартирант» или давно сгинул.
С утра подморозило, а потом, как это обычно бывает, растаяло. Хмурое небо низко висело над городом, не оставляя никаких надежд на то, что когда-нибудь этот переход от осени к зиме совершится. Женя валялся на видавшей виды тахте, читая какой-то древний журнал десятилетней давности. Дверь в комнату отворилась, и зашел Михай.
– Здорово, муж-горемыка.
– Заходи, хозяин. Чем порадуешь?
– Зашел поинтересоваться твоим житьём-бытьём. Жена-то обратно не пускает?
– Да нет, знаешь, видимо, это уже возврату не подлежит. Нельзя войти в одну реку дважды.
Женя принял сидячее положение.
– Плохо-плохо… Люди должны жить в мире и согласии…
– А знаешь, я уже во вкус вошел. Чувствую себя свободным человеком, как ни странно. Не имея ничего, начинаешь понимать всю бренность этого мира и суеты. Чем дальше, тем меньше я ценю что-то материальное, и тем больше духовное, – произнес он, поднимая вверх журнал с улыбкой.
– Вот как все-таки ты прав, чебурашка, – подхватил ироничный тон Михай, – и я теперь ценю тишину и уют больше всего на свете.
В глубинах дома послышались писки, которые не давали спать по ночам Жене.
– Слушай, что это за странные писки?
– Это мои питомцы, – гордо ответил Михай.
– Кто?!
– Крысы.
– И где ты их держишь?
– Ясное дело, в подвале. Знаешь, когда-то, на заре перестройки, я всерьёз занимался биологией. Вот… Заведовал лабораторией. Мы изучали крыс. Они ведь очень похожи на людей, – Михай мечтательно улыбнулся, и Женя понял, что это была его любимая тема, – крысы, они замечательные создания. Кстати, только они и смогут выжить после ядерной войны.
– Ну да, наверное.
– У них строгая иерархия. Все как у людей. Альфа-самцы и омега-самцы. Чувствуешь? Вот. Омега-самцы получают то, что осталось, или ничего. Но справедливость состоит не в этом. Их, аутсайдеров, не уничтожают. А всё почему? Завтра могут измениться условия проживания. И где тогда взять генетический материал? Правильно. У них, родных. Именно так крысы приспосабливаются к любым условиям. И знаешь, смех-то в чём состоит? Как люди – даёшь им отличные условия и условия хуже некуда. Сначала вроде всё логично – бегут в рай, наслаждаются. Но те, которые почему-то попали в ад, не торопятся уходить. Упорные. Приспосабливаются изо всех сил. И выживают. Мы для них, вообще-то, и средство для того, чтобы жить, и одновременно враги.
– Почему же? Не будет людей – не будет еды.
– Правильно. Но ты попробуй встать на их территорию. Живым можешь не уйти.
– И все-таки, я не понимаю, почему ты их так любишь?
– Потому что вся их жизнь подчинена логике. Они даже передвигаются в основном по прямым линиям – любят, чтобы рядом была стена, труба, что-то надежное, фигуры они выбирают геометрические, правильные. Ну, и вообще… Порядок у них. Знаешь, как они жертву загоняют? Бегают кругами, долго, упорно. Потом отдохнут и снова кругами… Не бросаются, не загрызают. Жертва сама умирает. От страха разрывается сердечко.
– Фу, как противно.
– Э, да ты ещё молодой. Понимаешь, когда есть определённый, установленный уклад жизни, это очень хорошо. Вот возьми крысиного короля.
– Я, конечно, не знаток… По-моему, это ещё противнее, чем просто крыса.
– Много ты понимаешь! – наставительно возразил Михай. – Конечно, с точки зрения эстетики… крысиный король– это сросшиеся в младенчестве крысята. В норах так тесно, что их хвосты, а иногда и лапки срастаются. Например, были мелкие ранки, они долго плотно соприкасаются, регенерация кожи повышенная, вот и получается – крысиный король. Сам он добывать себе пищу не может, передвигаться не может, очень злобный. А остальные приносят ему еду.
– Значит, это замечательно – когда нормальные, здоровые крысы подчиняются мутанту?
– Э, много ты понимаешь. Если они начнут сопротивляться, то нарушится весь уклад их нехитрой жизни. Анархия наступит. Революция. А революция чревата вымиранием.
– Тебя послушаешь – совсем печально жить становится. Ну да ладно. А зачем ты их держишь-то? Ведь самому еды, наверное, не хватает, а ты ещё их кормишь.
