Вечером мы погуляли по университету, прошли мимо студенческих общежитий. Из разговора выяснилось, что проживание всех студентов в студенческом общежитии обязательное, даже если родители живут рядом в этом же городе. Военно-казарменная система. И это не шутка. Все студенты в Китае, поступившие в вуз официально, что у нас называется бюджетниками, хотя в Китае все обучение платное, перед началом занятий на первом курсе обязаны пройти курс военной подготовки в войсках в течение одного-двух месяцев под командой настоящих военнослужащих по полной программе как для мальчиков, так и для девочек.
Своеобразный «курс молодого бойца», как это называется в нашей армии с новобранцами. После такого курса молодые люди возвращаются в учебное заведение уже шелковыми, также по отделениям-группам расселяются в комнаты общежития с двухъярусными кроватями. В каждой комнате есть командир отделения. Общий подъем производится включением света во всех комнатах с вахты в 6 часов утра (в комнатах выключателей нет), а отбой – выключением света в 22.00.
Случайно коснулись отношения к великим мира сего, и мои молодые собеседники были поражены, узнав, что я имею несколько отличное мнение об их великих вождях, погубивших миллионы людей. Я высказал мнение о том, что каждый человек – это мир, и лишать человека жизни, значит уничтожать этот мир. Не знаю, все ли поняли мои собеседники, но задумались, а разговор пришлось срочно замять. Глубже вдаваться в эту проблему не имело смысла.
Спать нас уложили на жесткие постели без каких-либо признаков постельного белья. Его не предложили даже девушке. Одеялами накрывались ватными, но опять же без пододеяльника. Подушки были наполнены рисовой шелухой, а сверху вместо наволочки хозяйка положила маленькие новые полотенца. Это вполне нормальное положение дел в китайских семьях, где частенько спят вообще одетыми.
Утром мы проснулись, как и запланировали в 4 часа утра. Звоночком выступила Пэй Вэй, спавшая в отдельной комнате. Мы позавтракали вареной кашей из чумизы на воде, которую ребята ели с большим апетитом. У них привычка к чумизе, как у нас к гречке, но мы едим кашу с маслом, приговаривая, что кашу маслом не испортишь, а здесь все на воде и лишь прикрывают подобную безвкусицу солененькими овощами.
Очень интересно было идти по улицам городка в это раннее утро, когда просыпаются хозяева харчевен и их работники, бегут в туалет, тут же на улице умываются, чистят зубы, колют дрова, растапливают печи, на осликах везут разные продукты. Около машины, специально оборудованной для перевозки живой рыбы, стояла целая толпа людей. Они расхватывали рыбу для своих ресторанчиков.
На автовокзале, куда мы пришли, еще убирали раскладушки, которые выдавали пассажирам, ночующим прямо в зале ожидания, без постелей за три юаня.
Посадку на автобус осуществляют также, как и на вокзалах, через специальные проходы, на которых одна проверяет билеты, другая отмечает в ведомости, третья считает по головам. В автобусе билеты еще раз проверяет кондуктор и водитель. Если добавить к ним еще кассира, продавшего билеты, то получается компашка из шести-семи человек. У нас с этим успешно справляются один-два человека. «Похоже массовая безработица Китаю пока не грозит», – сделал я после этого для себя такой вывод. При этом реально работать никто не хочет, в автобусе и в пригородном поезде, в котором мы ехали, было настолько грязно, что было видно, что мыть и наводить порядок в салоне некому и уже довольно давно.
А вот за окном, несмотря на праздник, народ продолжал активно работать и на стройках, и в поле. Очень понравилась конвейерная система на стройке, заменяющая подъемник. На каждой площадке строительных лесов стоит человек с лопатой и перекидывает раствор другому, стоящему на площадке выше, и так до самого четвертого-пятого-шестого этажа. Или в качестве грузчика-кули переносят раствор или кирпичи наверх в плетеных корзинах. Прямо чудеса в решете в конце ХХ века!
Как только автобус прибыл на конечную станцию, нас тут же засекла местная лодочная «мафия». Появился иностранец, значит, будет пожива. Моих явно неопытных ребят, пытавшихся держаться очень солидно, сразу же окружили несколько женщин и потащили вперед, не давая никому другому приблизиться. Они отвели нас к своему лодочнику. Мужик оказался неплохим, но мне казалось, что можно было сторговаться и подешевле. Оказалось, что мы выехали, вернее сказать, выплыли, как Стенька Разин, на огромное экзотическое озеро, состоящее из большого количества островов и рукавов, в которых можно было даже запутаться.
