Но я и сам уже понял причину, потому что в конце мая наших полусонных бойцов внутриведомственной охраны у всех ворот университета вдруг заменили на настоящих солдат внутренних войск, которые наглухо перекрыли все входы и выходы из университетов, жестко пропуская всех только по ученическим билетам и служебным удостоверениям. Приближалась очередная годовщина печально известного выступления студентов на площади Тяньаньмэнь 1989 года, которая втайне, полушопотом стала называться «Движение четвертого июня», подобно другому официальному названию «Движение четвертого мая», что считается в Китае Днем молодежи, а напуганные теми событиями власти очень боялись проявления каких-либо подобных выступлений, пускай, даже самых малых. Глупость такого опасения была очевидна, ведь я уже понял, что китайские студенты, фактически живущие на казарменном положении, разбитые по армейскому принципу на комнаты/отделения с командиром отделения/группы во главе, с хорошо отработанной системой официального стукачества, никогда без команды не поднимутся ни на какие мероприятия. Судя по всему, и в тот злополучный год их подняли и бросили под танки для решения собственных разногласий совсем другие силы либо извне, либо вообще внутри страны, как это было на протяжение всей истории Китая. Поэтому я решил не отказываться от своего намерения, а только перенести нашу вечеринку за пределы университета. Надо было лишь выбрать место.
И тут подсказка пришла сама собой. В течение всего времени, пока я по утрам ездил на работу по улицам города, на протяжении всего пути я видел, как в парках, скверах, на тротуарах или просто под каким-либо мостом или эстакадой, где было свободное место, группы китайцев-энтузиастов устраивали танцы. Причем танцевали не только традиционный для всей страны национальный танец «Янгэ» в три притопа, два прихлопа, а даже пытались танцевать европейские бальные танцы, такие как вальс, танго и фокстрот, правда, переделывая их на свой «пуританский» манер. По их понятиям нельзя, чтобы ноги танцующих пересекались, то есть кавалер не имеет права ставить свою ногу между ног дамы, а для этого кто-то в Китае придумал такую манеру танца, когда партнеры стоят не друг напротив друга, а хоть и лицом друг к другу, но почти рядом, поэтому их ноги тоже двигаются параллельно движению партнера и.. никакой тебе сексуальности. Потому как и танцы-то приказано рассматривать только лишь как лечебную физкультуру. Меня эта манера долгое время очень веселила.
Я распросил у ребят, есть ли поблизости закрытая танцплощадка, где танцуют не утром в качестве лечебной физкультуры, а нормально, то есть вечером. Оказалось, что есть.
Тогда, после очередного занятия я пригласил всех отправиться в субботу туда вместе со мной танцевать, тем более что еще раньше многие из них, особенно девочки, указывали в своих сочинениях на то, что они любят танцевать. Предложение было с восторгом принято. Поэтому в субботу вечером, мы, сохраняя строгую конспирацию, разными путями небольшими группами собрались в назначенном месте. Опасаться того, что мне припишут контрреволюционную деятельность, мне уже не было необходимости, ведь факультет отказал мне в работе.
Я купил билеты на всю свою гвардию, а то кое-кто мог бы не прийти, экономя деньги, и мы заняли небольшую танцплощадку, которая была отгорожена от улицы глухой стеной забора, что тоже помогало нам в нашей конспирации. Если в разные туристические поездки по достопримечательностям города ездили всегда чуть более десятка человек, то на танцы пришли все, и весь вечер, насколько нам позволяло отпущенное время, мы активно отдыхали, танцуя и беседуя между собой. Таким образом, на моем дне рождения, когда мне исполнилось 45 лет, было 62 гостя, все мои студенты. Они здесь были для меня всем: и учениками, и друзьями, и моей семьей, поэтому им доставалась вся моя любовь безраздельно.
Как оказалось, я уловил важный момент в их жизни, потому что как бы там ни пытались устраниться от сексуальности создатели танца по-китайски, к этому времени среди моих учеников уже стали складываться вполне заинтересованные друг в друге парочки. Естественно, мне пришлось танцевать со всеми девочками по очереди, чтобы кого-то не обидеть, даже с теми, кто танцевать не умел, но в этом случае мы просто топтались под определенную музыку. Все чувствовали предстоящую разлуку с любимым иностранным преподавателем, поэтому часто высказывали мне свою благодарность, все также звали в гости к себе на родину, желали счастливого пути, хотя до отъезда оставался еще почти месяц.
