Подчиняясь его указаниям, двое других мышкетеров поволокли Сильвера Прюса сначала вниз, потом направо, потом скатили по какой-то горке, опять подхватили под руки и потащили. Прюс при этом молчал и не подавал признаков жизни. Молчал он потому, что был без сознания, а признаки жизни в этом положении подавать тем труднее, что вышеназванная жизнь на время как бы отлучается из тела. Утром, когда Сильвер возвращался домой, его забрали мышкетеры, и очнулся он только тогда, когда что-то загрохотало над самой его головой. Сильвер приподнялся. Пол, на котором он лежал, показался ему дьявольски холодным, а яркий свет резал глаза. Грохотала опускавшаяся железная дверь, сквозь которую поспешно выбегали какие-то люди. Кроме Сильвера, в помещении не оставалось ничего, если не считать четырех совершенно гладких стен. Одна из них была непрозрачной только с виду, ибо давала возможность находящимся снаружи наблюдать за тем, что происходит в камере; именно к этой стене прильнул Пробиркин. Глаза его горели восторгом. Возле профессора, заложив руки за спину, стоял генерал Дромадур в армейской форме, при всех причитающихся ему регалиях. Наконец Пробиркин оторвался от стекла.
— Вы уверены? — начал он, почтительно полуобернувшись к генералу.
— Абсолютно.
— А он не похож, — заметил Пробиркин.
— Гм, — сказал на это Дромадур.
— Вполне приличный человек, — рискнул вставить Пробиркин и на всякий случай заискивающе улыбнулся.
Дромадур нетерпеливо кивнул головой:
— Да, профессор, вы же сами создавали ему внешность.
— Я?! — вскричал Пробиркин в умилении. — Да неужели?!
— Ваше жестокосердие, — пискнул мышкетер-адъютант, подбегая на цыпочках, — его жестокосердие Розенкрейцер Валтасарович тута-с.
— Впустить, — распорядился генерал величаво.
Сильвер сидел на полу камеры и стонал, потирая рукой шею. Похоже, он совершенно не осознавал, что с ним происходит.
Дверь комнаты, где находились профессор и генерал, распахнулась. Вошел мсье, герр, синьор, мистер, господин, това… — нет, товарищем он никогда не был, за это я вам ручаюсь. Словом, вошел сам бубликовый магнат Вуглускр Всесильный в сопровождении молодого человека, неброского, как бриллиант в платиновой оправе. Вуглускр приветствовал Дромадура и соблаговолил заметить Пробиркина. Молодой человек держался скромно, не притязая ни на чье внимание.
— Кто это с вами? — спросил Дромадур, движением бровей указывая на новое лицо.
— Мой новый сотрудник, — объяснил Вуглускр. — Многообещающий молодой человек. Знакомьтесь: Пончик Ляпсус.
Пончик был допущен к ознакомлению. Он держался так ненавязчиво, что все присутствующие почувствовали к нему непритворное уважение.
— Итак? — сказал Вуглускр.
Сказал по-магнатски широко, сочетая невинный вопрос с каверзной интонацией утверждения. Пробиркин позволил себе самую сладкую, самую медоточивую улыбку из своего набора улыбок.
— Итак, — сказал он, — я закончил свою работу. Вирус существует и готов к действию.
— Я всегда хорошо относился к вам, Пробиркин, — веско проговорил Вуглускр, — но мне нужны доказательства… нам нужны доказательства. Вы готовы предоставить их нам?
Пончик безучастно глядел сквозь стекло на Сильвера, который разговаривал сам с собой и бурно жестикулировал. После знаменательной стычки с Человеком без лица в парке аттракционов Сильвер частенько стал бывать не в себе.
Профессор Пробиркин погладил подбородок.
— Готов, — ответил он на вопрос Вуглускра. — Прошу внимания, господа! Поставленная передо мной задача формулировалась следующим образом. Ввиду долгой и кровопролитной войны, которую мы ведем с мутантами-цветами, которые, превращаясь в людей, представляют угрозу для нашей безопасности и жизнедеятельности…
— Насколько хорошо вы к нему относитесь? — шепотом спросил генерал у магната.
— О, не считал. Но думаю, что на миллион бубликов, наверное, моей привязанности хватит, — небрежно обронил Вуглускр.
