Пальцы Флинн крепко обхватили выгнутую деревяшку. Ещё несколько минут назад такой бумеранг был единственным, за что она могла уцепиться: гладкая поверхность, выверенный вес, вера в собственную способность запускать бумеранги. Но сейчас дерево в её руке казалось тяжёлым и липким как смола. Флинн больше ни за что в жизни не хотела обладать таким оружием.
– Лети прочь, чёртова штуковина! – крикнула она, высокой дугой отшвырнув от себя бумеранг. Деревяшка со свистом исчезла в волокнистом покрове облаков, и Флинн не сомневалась, что после такого мощного броска бумеранг не вернётся.
Но воздух вдруг наполнился металлическим дребезжанием, словно бумеранг на что-то наткнулся, и к земле, покачиваясь, полетела какая-то световая точка, а затем шагах в десяти от поезда в траву, серебристо посверкивая, приземлилось что-то маленькое и круглое.
Флинн, вздрогнув, бросила испуганный взгляд на Стуре, и они вместе потопали в доходившей им до колен траве к этой маленькой металлической штуковине. Она была размером с ладонь и круглая, как мячик. Флинн осторожно подобрала её с земли. Рядом лежал крошечный сломанный пропеллер.
– Странно, – пробормотал Стуре, указывая на витиеватые буквы, опоясывающие металлический шарик. Они выглядели почти как логотип какой-то фирмы:
Флинн подавила порыв тотчас выбросить металлический шарик, вдруг осознав, что означает эта штука: Фёдор прав. Перемена погоды действительно была неестественной!
В голосе Стуре зазвучало пренебрежение:
– «Тимоти и Никс» продаёт безобидные приборы цвета меди для изменения погоды: «Два часа солнца в сезон муссонов – радуйся погоде с прибором Керона!» – продекламировал он рекламный слоган. – Но такие серебристые, как вот этот, запрещены. Они могут потопить в дождях или погрузить в зимний хаос целые страны. – Он нахмурился. – И кто мог это сделать?
– Кто-то, кто хочет уничтожить Всемирный экспресс и похитить из него всех павлинов, – предположила Флинн, взвешивая в руке прибор. – Тот, кто с помощью магических технологий спас мадам Флорет, когда она две недели назад упала с крыши поезда.
Её голос потерялся в разыгравшемся ветре. Паровоз у них за спиной издал пронзительный свисток. Всемирный экспресс, пыхтя, вновь пришёл в движение. Флинн и Стуре в испуге помчались к соединительному мостику и вскочили на нижнюю ступеньку.
– Выкинь прибор, – попросил Стуре, прежде чем зайти в третий спальный вагон. – Я не хочу больше иметь с этим ничего общего.
Но Флинн его не слышала. Она видела перед собой страницы книги Йонте и слышала голос Ночного ловца: «
«Доктор Крее, – ответила она самой себе. – Все эти жуткие вещи творит человек по имени доктор Крее».
У Флинн было такое чувство, словно ей открылась какая-то тайна и какая-то миссия.
Видимо, именно доктор Крее запустил в небо прибор для изменения погоды.
Видимо, именно доктор Крее велел похитить Йонте. И Якуба. И Йетти. И многих павлинов до них.
Видимо, доктор Крее сделал из Йонте негодяя, когда тот ещё учился во Всемирном экспрессе.
Именно доктору Крее продала мадам Флорет свою жизнь – подобно тому, как иные продают душу дьяволу.
Доктор Крее, руководитель Домуса Делектуса.
Доктор Крее – её враг.
Флинн крепче вцепилась пальцами в металлические поручни у ступеней, а в душе её зрел план: она вызволит Йонте из Дома теней. И Якуба. И Йетти. И заставит доктора Крее ответить за всё.
Экспресс пыхтел навстречу солнечному свету и теплу, но Флинн ждала следующей ночи. На этот раз она была готова к встрече с Ночным ловцом. На этот раз она знала, что сделает.
Поезд мчался посреди российских пейзажей, вновь по-осеннему мягко сияющих в золотистых тонах, а утро медленно переходило в день. Некоторые павлины и учителя, уйдя к себе в купе, навёрстывали упущенные часы сна, которого лишил их ночной страх.
В середине дня павлины, перешёптываясь, собирались в чайном баре и столовой. Мало-помалу пазл из новостей о повёрнутом вспять времени, преждевременной зиме и маленьких взрослых начинал складываться.
Флинн прислушивалась ко всем этим сплетням, храня молчание. Ей было не по себе, она чувствовала себя слишком взвинченной и занервничала, когда Даниэль вызвал её в свой кабинет. Он ничего не знал о её плане снова попасть в руки Ночного ловца, и Флинн хотела, чтобы так всё и оставалось.
