– И я подумала, что должна прийти к тебе на помощь, поэтому помчалась в Омия и села на поезд. – Мария оглядывается на стоящего неподалеку Минэгиси. – Это ведь Минэгиси там, да? Это плохо. Нам нужно поскорее убираться отсюда. Нет никаких веских причин, чтобы здесь оставаться. Что, если он спросит нас про чемодан? Страшно-страшно… Пойдем, – она тянет Нанао за руку.
– Я уверен, что он гораздо больше волнуется за своего сына.
– А что случилось с его сыном? – шепотом спрашивает Мария, но, прежде чем Нанао успевает ответить, быстро добавляет: – Нет, не надо. Пожалуй, я не хочу это знать.
Они направляются к эскалаторам.
– Так где ты была? – спрашивает Нанао. Он прошел весь синкансэн от первого до последнего вагона, но ни разу не видел ее. – Ты села на поезд, чтобы помочь мне, но ни разу не пришла мне на помощь?
– Ну да… – говорит Мария, и ее голос на мгновение затихает. Очевидно, что есть что-то, в чем ей трудно признаться. – Я… я села на «Комати».
– Ты серьезно?
– А между «Комати» и «Хаятэ» нет сквозного прохода. Я просто не могла в это поверить! Почему они тогда вообще соединены?
– Даже дошкольники это знают.
– Ну, есть вещи, которые знают дошкольники, но не знают взрослые.
– Но откуда ты узнала, что я доеду до Мориока? – Кроме того, он ведь почти вышел на станции Итиносэки. – Что, если б я вышел в Сэндае?
– Да, верно, сначала я подумала, что такое может произойти, но…
– Но?..
– …Но я уснула.
Нанао ошеломленно смотрит на нее.
– Ты
– Я же тебе говорила, что всю ночь смотрела фильмы!
– А чем ты гордишься, можно узнать?
– После того как мы поговорили по телефону, я подумала, что просто на минутку закрою глаза, но, когда я их открыла, мы уже проехали Сэндай. Я вся переволновалась, звонила тебе, а ты сказал, что не вышел из поезда – конечно же… Тогда-то я и поняла, что ты, к счастью, доедешь до конечной станции.
– Я там со всем разбирался, а ты спала…
– Это ведь ты выполняешь работу, а я сплю. Сон – важная часть моей работы.
– Ты устала потому, что всю ночь смотрела «Звездные войны», – Нанао подавляет тяжелый вздох, идя в ногу с Марией.
– Что с Мандарином и Лимоном?
– Мертвы. Их тела закрыты в одном из туалетов в поезде.
Мария вздыхает.
– Сколько трупов в этом поезде? Это что, поезд мертвых? Сколько их?
– Сейчас… – Нанао собирается посчитать, но тотчас отказывается от этой мысли. – Пять или шесть.
– Или семь? Ты что, считаешь пятнышки на спинке у божьей коровки?
– Строго говоря, это не моя вина.
– Ты как будто приносишь каждому его невезение.
– Это поэтому я сам такой невезучий?
– Если б это было не так, ты не был бы таким невезучим. Наверное, ты, наоборот, приносил бы всем пользу.
Неуверенный в том, хвалит его Мария или насмехается, Нанао ничего не говорит в ответ. Когда они уже собираются шагнуть на эскалатор, позади них раздается тяжелый удар, от которого по платформе как будто пробегает рябь. Дрожь земли – как если бы на нее рухнул динозавр. Эта вибрация происходит даже не от звука, но словно от гравитационного поля, от тяжести того, что только что произошло. Кто-то кричит.
Нанао оборачивается, чтобы увидеть склонившихся людей в черных костюмах. Они пытаются кого-то поддержать. На том самом месте, где совсем недавно так уверенно и непоколебимо стоял Минэгиси, он лежит, будто сломанная деревянная кукла, упавшая на землю.
– Что?.. – Мария тоже оборачивается, чтобы посмотреть.
Там уже собралась толпа.
– Это Минэгиси, – тихо говорит Нанао.
– Что с ним случилось?
– Может быть, у него анемия и он просто упал?
– Мы с тобой правда не хотим в это впутываться. Давай скорее выбираться. – Она тычет пальцем ему между лопатками.
Это правда – если они останутся здесь, из этого ничего хорошего не выйдет. Нанао отворачивается и ускоряет шаг.
– Что-то торчит из его спины! – вскрикивает голос позади них. Вокруг Минэгиси поднимается шум, но к этому моменту Нанао и Мария уже спускаются вниз на эскалаторе.
– Это игла, – говорит кто-то еще.
Уже на полпути вниз Нанао оборачивается к стоящей за его спиной Марии:
– Наверное, это Шершень.
Мария сначала удивленно моргает.
– Шершень? Ах, не насекомое… Отравитель?
– Я встретился с ней в поезде. Она продавала напитки и сувениры. Но я убрал ее. – Голос Нанао звучит глухо и как будто издалека. Затем в его голове сама собой возникает сцена: человек в двубортном костюме спорит с Минэгиси. – Проводник?
– Проводник?
– Разве не было информации, что Шершень – это, возможно, два человека?
– Да, то ли одиночка, то ли пара.
– Я был уверен, что работу выполняет один человек, но, возможно, в синкансэне их было все же двое. Они, видимо, пришли за Минэгиси и его сыном.
Скорее всего, женщина, продававшая в поезде товары, была ответственна за сына, а проводник должен был убрать его отца в Мориока. «Кто знает, как была между ними распределена работа».
Они доезжают на эскалаторе до самого низа: Нанао сходит первым, Мария сразу за ним. Она равняется с ним и подстраивается под его быстрый шаг.
