Кимура еще раз внимательно взглянул на них. Они действительно были еще очень молоды. Они могли сделать себе модные прически, могли изо всех сил хмурить брови, стараясь выглядеть крутыми и жесткими, но внутри оставались просто напуганными щенками. Отстаивание своего положения в их крохотном мирке было для них вопросом жизни и смерти.
«Наверное, не слишком сложно задурить головы таким соплякам», – подумал Кимура. Он поймал себя на мысли, что не должен ввязываться во все это еще больше. Когда бездомная собака подходит к тебе и смотрит на тебя печальными влажными глазами, лучшее, что ты можешь сделать, – это не обращать на нее никакого внимания.
– Разбирайтесь с этим сами.
– Старик, ну пожалуйста, – сказал круглолицый мальчишка. – Ты должен нам помочь!
Ватару испуганно сжал его руку, пытаясь заставить его пойти наконец домой.
– Это не мои проблемы. – Кимура с изумлением обнаружил, что до дна осушил свою бутылку. – Не сомневаюсь, что вы вырастете хорошими взрослыми и встанете на ноги.
Затем он ушел.
– Эй, дедуля!
Кимура открывает глаза, услышав голос. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что он находится в синкансэне. Он не спал, но и не бодрствовал, находясь где-то на границе сна и реальности, и внезапно появившееся у него перед глазами лицо Принца кажется ему призраком, возникшим из глубин его памяти.
– Эй, дедуля, не время сейчас сладко спать. Тебя что, совсем не беспокоит то, что с тобой случится?
– Даже если б меня это и беспокоило, я ничего не могу с этим поделать, связанный по рукам и ногам. Так что сам понимаешь…
– Ну, ты все-таки должен чувствовать, что ты в опасности. Я, конечно, ждал встречи с тобой в поезде, но ведь совсем не предполагалось, что у нас будет веселая совместная поездка в Тохоку[46], верно?
– Почему же? Мы ведь действительно вместе путешествуем. Можем поесть холодной лапши в Мориока… Я приглашаю.
Принц не отвечает на это даже ухмылкой.
– У меня к тебе есть одна просьба, дедуля.
– Да пошел ты.
– Не говори так. Я очень расстроюсь, если с твоим маленьким сыном что-нибудь случится в больнице.
Кимура ощущает свинцовую тяжесть в желудке и вскипающую ярость в своей крови.
– Что я должен для тебя сделать?
– Я скажу тебе, когда мы подъедем поближе к Мориока.
– А пока что ты просто хочешь, чтобы я варился на медленном огне?
– Полагаю, если б я попросил тебя убить кое-кого, ты и слушать об этом не захотел бы, верно?
Кимура закусывает губу. Такой легкомысленный разговор об убийстве кажется ему одновременно детским и взрослым.
– Кого? Кого ты хочешь, чтобы я убил?
– Я позволю тебе наслаждаться предвкушением. – Сказав это, Принц наклоняется и начинает разматывать веревку на ногах Кимуры.
– Ты меня что, отпускаешь?
– Если ты выкинешь какую-нибудь глупость, твой сын пострадает, ясно? То, что я тебя развязываю, не значит, что ты свободен. Не забывай об этом. Если мой человек не сможет со мной связаться, можешь попрощаться со своим милым мальчиком.
Кимура дрожит от ярости.
– А ты вообще хоть проверяешь свой телефон?
– Что, извини?
– Ты сказал, что с моим сыном случится что-нибудь плохое, если ты не ответишь на свой телефон. – Лицо Кимуры перекашивается.
– Ах да, все верно… Если он позвонит десять раз, а я не отвечу, то да, дела твоего сына будут плохи, дедуля.
– Я не хочу потом услышать, что ты пропустил звонок просто потому, что был невнимателен. Потому что в таком случае будут плохи
– Не переживай об этом, дедуля. – Принц выглядит так, будто слова Кимуры ему глубоко безразличны. – И, кстати, есть еще кое-что, в чем мне потребуется твоя помощь.
– Что еще? Плечи тебе размять?
Принц показывает пальцем в сторону хвоста поезда.
– Я хочу, чтобы ты пошел со мной за чемоданом.
На большом диагональном перекрестке[47] в районе Фудзисава Конго зажигается зеленый свет. Одна за другой проезжают машины в направлении с юга на север. Люди толпятся у обочины дороги, ожидая, когда переключится светофор для пешеходов. Асагао стоит примерно в тридцати метрах от них у входа в большой книжный магазин. Следит за светофором. Наблюдает за людьми. Мужчина, высокий, худой, около тридцати – нет. Мужчина, крепко сложенный, около двадцати – нет. Женщина – нет. Мужчина, низкорослый, около двадцати – нет. Женщина – нет. Мальчик, школьная форма – нет. Он ждет свою цель.
Светофор переключается. На перекресток выходит толпа людей. Они идут во всех направлениях: прямо, направо, налево, по диагонали. Сначала светофор начинает мигать, потом включается красный. Сигналы для машин становятся зелеными. Асагао прокручивает в голове временну́ю последовательность. Ключевой момент – когда включается желтый, за мгновение до того, как включится красный. В этот момент машины едут быстрее, чем на зеленый: на желтом они давят на газ, забыв об осторожности и надеясь проскочить.
«Я думаю, что Толкатель похож на кама-итати[48], этого страшного хорька из старинных преданий». Так ему однажды сказала одна женщина. Она хотела нанять Толкателя на работу. Асагао связался с ней, сказав, что он – его представитель.
