— Но это же неправда. В любом случае, — говорит он, глядя на размазанную снаружи окна кляксу грязи, из-за стремительного движения синкансэна постепенно меняющую очертания и растекающуюся по стеклу, — в любом случае, если мы попытаемся убить друг друга в поезде, ни для кого из нас это не закончится ничем хорошим. Ты с этим согласен?
Мандарин не отвечает.
Кто-то стоит за спиной у Нанао. Это учитель с подготовительных курсов, вернувшийся из туалета. Он неотрывно смотрит на Нанао с непроницаемым и загадочным выражением лица.
— Если вы не хотите сотрудничать, давайте, по крайней мере, договоримся о временном перемирии, — мягко говорит Нанао, стараясь не выдать себя в присутствии учителя. — Я тоже не могу сойти с синкансэна. Давайте просто будем вести себя тихо, пока не прибудем в Мориока. Как только приедем, мы сможем все уладить. У нас все еще будет на это время.
Поезд резко дергается.
— Две вещи, — произносит голос Мандарина в ухо Нанао. — Первое — когда ты говоришь, что мы все уладим в Мориока, это звучит так, будто ты уверен, что победишь.
— Почему ты так говоришь? У вас по меньшей мере численное превосходство. Двое против одного.
— Несмотря на это.
— Ой, ты только что сказал «несмотря на…».
Нанао чувствует, что Мандарин улыбается.
— Второе — мы не можем ждать прибытия в Мориока. Мы должны сдать тебя в Сэндае.
— Почему в Сэндае?
— Люди Минэгиси будут ждать нас с проверкой в Сэндае.
— Зачем?
— Чтобы убедиться в том, что с сыном Минэгиси всё в порядке.
— Но ведь это не так.
— Вот поэтому-то нам и нужно поймать тебя к тому времени, как мы прибудем в Сэндай, очкарик.
— Но это… — Нанао понимает, что преподаватель с курсов все еще стоит прямо рядом с ним, как будто поймал детей за шалостью. И он явно не собирается никуда уходить. — Послушай, ты не будешь против, если я ненадолго отключусь? Я сейчас тебе перезвоню.
— Конечно, мы будем просто наслаждаться пейзажем за окном, ожидая твоего звонка — ты это хочешь от меня услышать? Как только ты отключишься, мы придем за тобой, очкарик. — Голос у Мандарина острый, как лезвие ножа, но Нанао слышит, как Лимон говорит на заднем плане: «Отличная идея! Давай наслаждаться пейзажем!»
— Мы все на одном поезде, так что некуда торопиться. До прибытия в Сэндай еще больше получаса.
— Мы не можем ждать так долго, — говорит Мандарин, но Лимон снова встревает: «Да ладно тебе, расслабься, отключайся уже».
Затем в трубке действительно воцаряется тишина.
В отчаянии из-за такого провала переговоров Нанао едва не перезванивает, но затем вспоминает, что Мандарин — не тот человек, который будет действовать опрометчиво. Возможно, нет никаких причин для паники. «Сохраняй спокойствие, — убеждает он себя. — Не пытайся решить несколько вопросов одновременно, действуй последовательно». И смотрит на учителя:
— В чем дело?
— А, нет-нет, ничего, — говорит мужчина, словно только что обнаружив, где он находится. Он кланяется, извиняясь — быстрое механическое движение — как игрушка, которой только что поменяли батарейки. — Когда поднял телефон, я услышал, что человек, с которым ты разговаривал, сказал нечто весьма тревожное, — и задумался.
— Тревожное?
— Да, что кого-то убили. Мне стало так страшно…
Несомненно, он говорит про сына Минэгиси.
— Ты не выглядишь особенно испуганным, учитель.
— Но кого убили? Где?
— Это случилось в нашем поезде.
— Что?
— А что бы ты сделал, если б это было правдой? Возможно, лучше всего было бы побежать к проводнику и рассказать ему об этом. Или воспользоваться системой внутренней связи. Сделать объявление: «Не могли бы подойти сюда присутствующие в поезде сотрудники полиции?»
— Но в таком случае… — отвечает мужчина с тусклой улыбкой — будто исчезающая линия, прочерченная пальцем по поверхности воды. — В таком случае я мог бы также сказать: «Не могли бы подойти сюда присутствующие в поезде убийцы?»
Нанао смеется, услышав этот неожиданный ответ. «Да, это гораздо больше соответствует действительности».
— В любом случае я просто шучу. Если б я узнал, что в синкансэне произошло убийство, я не был бы так спокоен, разве нет? Скорее всего, я заперся бы в туалете и сидел бы там всю дорогу, пока поезд не приедет на остановку. Или упал бы в ноги проводнику и умолял его защитить меня. Если бы в таком замкнутом пространстве случилось что-то подобное, это наделало бы шума.
Нанао и сам понимает, что все его слова от первого до последнего — чистая ложь. Он только что убил Волка и подрался с Лимоном, не наделав вообще никакого шума.
— Но раньше ты говорил, что тебя постоянно преследуют неудачи. Так что я не очень удивился, когда поднял твой телефон и услышал, как кто-то говорит про убийство. Закон Мерфи, верно? Каждый раз, когда едешь на синкансэне, ты оказываешься втянутым в какие-то неприятности, за исключением тех случаев, когда ищешь неприятности специально.
