В этот самый момент в тамбуре появляется молодая мамочка со своим трехлетним ребенком. Лимон тут же замолкает, Кимура с Принцем тоже не говорят ни слова. «Мама, бежим быстре-е-е!» — радостно кричит мальчик, пробегая мимо Кимуры. Это заставляет того снова подумать о Ватару. Женщина внимательно смотрит на них троих, стоящих в проходе, и определенно чувствует, что здесь что-то не так, но продолжает быстро идти вслед за своим сыном.
Голос мальчика что-то переключает в голове у Кимуры. «Я должен жить. Должен выбраться из всего этого ради Ватару. Что бы ни случилось, я не могу умереть». Он повторяет это снова и снова, как будто пытаясь загипнотизировать сам себя.
Молодая женщина и ее ребенок проходят в открытые двери тамбура: двери еще некоторое время остаются в таком положении, затем медленно закрываются.
Лимон немного наклоняется, пристально глядя на Кимуру и Принца.
— Кто из вас лидер? — Он широко улыбается. — Ну… Раз, два, три-и-и!
Кимура мгновенно принимает решение. Он сгибает правую руку в локте и поднимает ее. Бросив взгляд в сторону, видит, как Принц показывает на него — его указательный палец направлен прямо в грудь Кимуры, — и снова поворачивается к Лимону. На него смотрит дуло пистолета.
В задернутом занавеской закутке с умывальником раздается звук включенной сушилки для рук. Кто-то стоял там все это время. Тихий шум горячего воздуха из сушилки заставляет Кимуру отвернуться в сторону слегка покачивающейся занавески.
Выстрела все нет. Раздается только тихое «ка-чча», как будто ключ поворачивают в замке. Сушилка продолжает работать. «Ка-чча, ка-чча» — снова поворачивается ключ. Кимуре требуется некоторое время, чтобы осознать, что это был звук выстрела пистолета с глушителем. Так тихо — никогда бы не догадался, что его пристрелили. Затем он чувствует тепло в своей груди. Боли нет, только ощущение вытекающей из пулевого отверстия жидкости. Его зрение начинает затуманиваться.
— Старик, прости, что я тебя застрелил. — Извиняясь, Лимон все еще улыбается. — Ну, вот и всё.
Когда его слова достигают ушей Кимуры, он уже ничего не видит. Он чувствует что-то твердое под своим затылком. «Я на полу?»
Боль растекается в его голове. Затем все, что он может чувствовать, — это только тряска синкансэна. Нет ощущения пространства, нет верха и низа, нет близко и далеко. Все погружается в темноту. У этой пропасти нет дна.
Его сознание ускользает.
Спустя мгновение он чувствует, будто плывет в космической пустоте. Или его куда-то тащат?
Он не знает, что происходит и сколько времени прошло с тех пор, как его застрелили.
Это совсем не похоже на падение в глубокий сон. Это гораздо более одинокое чувство.
Он как будто заперт в тесном темном пространстве.
— Дедуля, дедуля! — зовет его кто-то… где-то…
Сознание Кимуры растворяется в тумане, чтобы исчезнуть навсегда, но его разум все еще продолжает размышлять. Он думает о том, что ему хочется выпить. Его чувства исчезают, ощущение собственного тела исчезает. Страх и неуверенность сжимают его сердце — все сильнее, все мучительнее. Но остается одна последняя вещь. Его родительские чувства поднимаются из глубины его существа, подобно раскаленной магме.
Все ли в порядке с Ватару?
Конечно, должно быть.
С ним все должно быть хорошо.
«В обмен на мою смерть — мой сын будет жить. Вот и хорошо».
Откуда-то очень издалека его зовет голос Принца — как ветер, завывающий снаружи закрытого дома.
— Дедуля Кимура, ты умираешь! Тебе грустно? Тебе страшно?
«Что с Ватару?» — хочет спросить Кимура, но он не может сделать вдох.
— Твой сын тоже умрет. Я скоро сделаю звонок. Это значит, что ты умер зря, дедуля. Ты не спас его. Ты разочарован?
Кимура не знает, что происходит. Все, что он знает, — это что он услышал, что его сын умрет.
Он пытается сказать: «Сохрани ему жизнь, спаси его», но его губы не двигаются. Его кровь уже практически застыла в сосудах.
— Что такое, дедуля? Ты что-то хочешь сказать? — Голос Принца звучит беззаботно и где-то далеко-далеко.
— Ватару… — пытается сказать Кимура. — Ты ведь можешь его спасти — просто скажи, чтобы мой сын жил, и тогда я…
— Дедуля, постарайся хорошенько. Если ты скажешь, как следует — «Спаси моего сына», — обещаю тебе, я его спасу.
У Кимуры больше не остается гнева на Принца, только горечь. Если он согласится сохранить Ватару жизнь, Кимура согласен его умолять. Он пытается вернуть свое уходящее сознание. Но все как в плотном тумане.
Он пытается разлепить спекшиеся губы. Его рот полон крови, и когда она вытекает наружу, ему кажется, будто его рвет. Дыхание прерывается. «Ватару…» — шепчет Кимура, но кровь уже вся вытекла, он опустошен, и у него не получается даже шепота.
— Извини, дедуля, что ты пытаешься сказать? Я не слышу тебя. Эй. Дедуля?..
Кимура уже не знает, кто с ним говорит.
— Какой позор, дедуля Кимура. Маленький Ватару умрет. Это твоя вина, — голос звучит радостно.
