— Минэгиси? — Глаза Нанао расширяются. Едва он начал возвращаться к жизни, как произнесение этого имени вновь лишает его сил. Он чувствует, как кровь отливает от его лица.
— Мы почти прибыли в Сэндай. Он звонит, чтобы в последний раз проверить.
— Что проверить?
— Чтобы дать мне понять, что, если я не скажу ему правду, он рассердится.
— Но что ты можешь ему сказать?
— Может быть, мне дать телефон тебе и ты сам все ему скажешь?
Мандарин отвечает.
Минэгиси не тратит времени на то, чтобы представиться:
— У меня к тебе один вопрос.
— Да?
— Мой сын в порядке?
Мандарин не знает, как отвечать на столь прямо поставленный вопрос.
— Мне недавно позвонил мой человек, — говорит Минэгиси. — И сказал, что с моим мальчиком в поезде было что-то не так. Он сказал: «Ваш сын выглядел странно; возможно, вам захочется проверить, всё ли с ним в порядке». Я ответил, что мой сын едет не один. Я нанял двоих людей, которым доверяю, чтобы сопровождать его. Не о чем беспокоиться. Но потом он сказал: «Возможно, вам следует быть осмотрительнее по части доверия этим людям. Возможно, они сейчас с ним, но ваш сын не двигался, и я не уверен, дышал ли он или нет».
Мандарин вымученно улыбается.
— Ваш человек, ждавший нас в Омия, ошибся, господин Минэгиси. Ваш сын просто спал. Возможно, из-за этого ему показалось, что он не дышит.
Он вздрагивает от мысли, что сейчас Минэгиси потребует позвать своего сына к телефону.
Нанао стоит рядом, слушая их разговор. Он явно нервничает.
— Мне только что пришло в голову, что один из иероглифов в слове «сын» — это иероглиф «дыхание»[65]. Ваш сын, несомненно, дышит, господин Минэгиси.
Минэгиси не слушает Мандарина. Он привык отдавать приказания и ставить условия. Советы и объяснения других, возможно, вообще не достигают его ушей. Все, что ему нужно от других людей, — это отчеты о выполненной работе.
— И потому, — продолжает Минэгиси, — просто чтобы удостовериться, что всё в порядке, вас для проверки будут ждать несколько моих людей на станции Сэндай.
«Так, значит, Момо была права». Мандарин слегка поеживается.
— Синкансэн там долго стоять не будет. Этого времени может не хватить для проверки.
— Тогда просто сойдите. Вы оба можете выйти в Сэндае вместе с моим сыном и моим чемоданом. Мои люди ждут вас на платформе. Я также нанял несколько ваших товарищей-профессионалов.
— Люди на платформе удивятся, увидев столько красивых молодых мужчин, выстроившихся в ряд, господин Минэгиси.
Начинает играть музыка, извещающая о прибытии на следующую станцию. Легкая и прихотливая короткая мелодия. Мандарин вновь натянуто улыбается.
— Если все идет так, как должно, то все это, конечно, излишне, но иногда подобных вещей просто не избежать. Так что я спрошу еще раз. Всё ли в порядке с моим сыном? И у вас ли чемодан?
— Да, конечно, — отвечает Мандарин.
— Тогда проверка закончится быстро. Все, что вам нужно будет сделать, — это показать моим людям моего сына и чемодан, и вы сможете сесть обратно в поезд.
— Что ваш сын дышит… да, я понял, господин Минэгиси.
После автоматического оповещения о прибытии по громкой связи раздается голос проводника, информирующий пассажиров, что поезд уже подъезжает к платформе Сэндай.
— Ты замолчал, — говорит Минэгиси на другом конце линии. — Что случилось?
— Объявление о прибытии на станцию было слишком громким. Мы подъезжаем к Сэндаю.
— Вы в третьем вагоне, верно? Мои люди ждут вас у выхода из третьего вагона. Когда поезд остановится в Сэндае, вы выходите, понятно?
— Ваш сын… в настоящий момент он в туалете, — быстро произносит Мандарин, не успев подумать, и тотчас неприязненно морщится. «Какое жалкое оправдание. Неужели у тебя не хватило ума на большее?»
— Еще раз — ваши инструкции: выйти из третьего вагона и показать моего сына и чемодан моим людям. Это всё.
— На самом деле у нас вышло недопонимание с одним из проводников, — торопливо говорит Мандарин. — И мы перешли в девятый вагон. Мы не успеем вернуться в третий вагон вовремя.
— Тогда в шестой вагон. Он прямо посередине между девятым и третьим. Вы же успеете вовремя, верно? Я скажу моим людям ждать вас у шестого. Выйдите из шестого вагона. С моим сыном.
— Хочу спросить просто из чистого любопытства, господин Минэгиси, — говорит Мандарин, стараясь заставить свой голос звучать как обычно. — Что случится, если ваши уважаемые люди решат, что с нами что-то не так? Я не могу себе представить, что они просто начнут стрелять…
— С моим сыном и чемоданом всё в порядке? Если да, то вам не о чем беспокоиться.
— Но ваши люди могут что-то неправильно понять… Если завяжется спор и мы начнем выяснять отношения прямо на платформе, это может привести к неприятностям.
— Для кого?
Мандарин не знает, как ему лучше ответить, и слова «Как быть с обычными горожанами?» застревают у него в горле. Он понимает, что не сможет сделать ничего для ни в чем не повинных свидетелей.
— В поезде много людей; может начаться паника, если люди услышат выстрелы.
— В поезде не так уж много людей, — просто отвечает Минэгиси.
