Мандарин на мгновение лишается дара речи. Ему кажется, что кровь в сосудах его головы сейчас превратится в лед, и чтобы как-то ослабить это ощущение, он рефлекторно сжимает руку сидящего по соседству мальчишки. Тот вскрикивает от боли и делает попытку пожаловаться, но Мандарин не обращает никакого внимания на его хныканье.
— Лимон, тебя что, родители не учили всегда держать при себе ценный багаж? — Мандарин с трудом справляется с собой, чтобы его голос звучал спокойно.
Лицо Лимона тотчас краснеет от возмущения.
— Ты сейчас о чем вообще?! — орет он в ответ. — Где ты тут видишь место, куда я мог бы поставить чемодан?! Здесь, если ты не заметил, сидят трое мужчин; куда тут воткнешь еще и чемодан?! — На мелкого Минэгиси летят брызги его слюны. — Мне нужно было поставить его
— Мог бы засунуть его на багажную полку у нас над головами.
— Это не ты его тащил, так что тебе не понять! Эта штука довольно тяжелая!
— Я нес его некоторое время; он не настолько тяжелый.
— А ты не подумал о том, что всякий, кто заметил бы двух подозрительных типов вроде нас с тобой, да еще с чемоданом, сразу смекнул бы: «Ага, они наверняка тащат чемодан, набитый деньгами!» Не подумал об этом, а?!
— Ничего такого не случилось бы.
— Еще как случилось бы! И к тому же, Мандарин, тебе прекрасно известно, что мои родители погибли в дорожной аварии, когда я был еще в детском саду. Так что они не успели меня ничему научить. А если б успели — думаю, сказали бы мне, что нельзя ставить чемоданы рядом со своим сиденьем.
— Хватит чушь пороть.
Мобильный телефон в кармане штанов у Мандарина начинает звонить, издавая слабую вибрацию, от которой все волоски на его коже становятся дыбом, как будто началось настоящее землетрясение. Он достает телефон, смотрит на имя звонящего, и лицо его искажается кривой ухмылкой.
— Это твой папочка, — говорит он богатенькому мальчишке.
Когда Мандарин встает со своего места и направляется в проход, синкансэн начинает движение.
Автоматические двери открываются — делая шаг в тамбур, Мандарин нажимает зеленую кнопку ответа и прижимает трубку к уху. В ней раздается голос старшего Минэгиси.
— Как все прошло? — Он говорит спокойно, но его слова оказывают на собеседника нужное воздействие.
Мандарин подходит ближе к окну и провожает взглядом проносящийся снаружи пейзаж.
— Поезд только что выехал со станции.
— Мой сын в безопасности?
— Если б это было не так, я не ехал бы сейчас на синкансэне.
Затем господин Минэгиси интересуется судьбой денег и похитителей. По мере того как поезд набирает скорость, его становится слышно все хуже. Мандарин отчитывается о положении дел.
— Как только вы доставите мне сына целым и невредимым, можете считать вашу работу выполненной.
«Ты сидишь там в своем частном доме в полной безопасности, хочешь сказать, ты и вправду так беспокоишься о своем мальчике?» — хочет ответить Мандарин, но вовремя прикусывает язык.
Телефон уже молчит — звонок окончен. Мандарин поворачивается, чтобы вернуться в вагон, но в проходе неожиданно сталкивается нос к носу с Лимоном и растерянно останавливается. Странное это чувство, когда вот так столкнешься с кем-нибудь примерно одного с тобой роста — все равно как встретиться с зеркалом. Но тот, кого он видит перед собой, обладает гораздо менее сложным мышлением и гораздо хуже воспитан, чем он сам, и Мандарину приходит в голову странная мысль, что это его собственные дурные черты приняли форму человека и подкараулили его в коридоре синкансэна.
Лимон выглядит так, будто вся присущая ему нервозность отражается сейчас на его лице.
— Мандарин, это плохо.
— Плохо? Что именно плохо? Избавь меня от своих «плохо», сделай милость.
— Но к тебе это тоже относится.
— Что случилось?
— Ты мне говорил положить чемодан с деньгами на багажную полку, помнишь?
— Ну, говорил.
— Мне эта твоя идея понравилась, так что я пошел в багажное отделение, чтобы взять его. Ну, в отсек для хранения багажа — в другом конце вагона.
— Прекрасная идея. И что?
— Его нет.
Мандарин и Лимон опрометью мчатся через третий вагон — к багажному отделению на его противоположном конце. Багажное отделение находится рядом с туалетами и умывальником. Две полки, один большой чемодан на верхней. Не тот, в котором был выкуп за мелкого Минэгиси. Рядом — еще одна небольшая полка с телефоном-автоматом.
— Ты его сюда положил? — Мандарин показывает пальцем на пустую нижнюю полку — прямо под большим чемоданом.
— Ага, сюда.
— И куда он, по-твоему, отсюда ушел?
— В туалет.
— Чемодан?
— Ага.
Не очень понятно, насколько Лимон серьезен, когда он делает шаг к двери мужского туалета и рывком распахивает ее. Но когда начинает орать: «Где ты, мать твою?! Именно сейчас тебе приспичило поссать?! Выходи давай!» — его голос звучит так, что ясно: он в панике.
«Возможно, кто-то взял его по ошибке», — думает Мандарин, но он и сам знает, что это не так. Его сердце начинает биться учащенно. Сам факт того, что он потрясен, потрясает его до глубины души.
