— Н-да, — сказал задумчиво Дядьсаш, обращаясь к дяде Куку. — Вы, коллега, ошибаетесь. Никакого воспаления лёгких у этого мужчины я не нахожу.
«Коллега» — для Андрейки такое же новое слово, как и «гражданин». Но если «гражданином Балбаровым» зовут хромого Бадму и никто ни разу не назвал его «товарищем», то ведь дядю Куку все зовут «товарищ Кукушко».
Что же это за слово такое «коллега» и почему дядя Куку заулыбался, услышав его?
— Меня смутила высокая температура, — оправдывался дядя Куку, — и ночи теперь холодные, а он на земле долго пролежал.
— Всё это так, — сказал Дядьсаш, — но поверьте мне, коллега, тут что-то не то… Слушай-ка, Андрейка, у тебя что болит?
— Ничего, — прохрипел Андрейка басом.
— Вот это другое дело, — обрадовался чему-то Дядьсаш. — Ну-ка, открой рот и скажи: а-а-а! Шире, шире открывай рот! Да ты не умеешь открывать рот?.. Ну то-то! Ага, — торжествующе сказал Дядьсаш. — Красное горло. Типичная ангина, коллега. У тебя, Андрейка, никогда не было ангины?
— Чего? — удивился Андрейка.
— Нет, Александр Ильич, ручаюсь, что Андрейка ни разу не болел, — ответил дядя Куку. И лукаво закончил — Вот разве было расстройство желудка, но мы это дело быстро ликвидировали.
Андрейка вдруг спросил, оглядывая комнату:
— Дядьсаш, а где солнце?
— Какое солнце?
— В золотой юрте солнце.
— Та-ак, та-ак, — протянул Дядьсаш. — А что же это оно изволит делать в золотой юрте?
— Ночует.
— Скажите! Недурно устроилось, оказывается, наше светило! — Дядьсаш рассмеялся. — А почему, собственно, ты спрашиваешь у меня, где солнце?
Андрейка молчал.
— Вон смотри, — показал Дядьсаш в окно, — оно уже выскочило из золотой юрты.
И Андрейка увидел, что солнце было уже высоко в небе.
Пока Андрейку стукали пальцами по спине и груди, пока прикладывали «слушалку» и заставляли открывать рот, Алтан-Шагай-мэргэн толкнул солнце.
Опять Андрейка прозевал!
Но теперь он всё же знает, где ночует солнце. Он видел, что золотая юрта стоит между двумя горбами Верблюжьей сопки. А это уже что-нибудь да значило.
— Дядя Куку, — сказал Андрейка, — покажи мне золотой ключ.
Ветеринар посмотрел непонимающе на Андрейку, потом на Дядьсаш.
— Н-да, — Дядьсаш развёл руками, — ничего не поделаешь, у него высокая температура. Вот ему и мерещатся золотые юрты и золотые ключи. Несколько деньков полежит в больнице, и всё это как рукой снимет. Пройдёт! И золотые юрты пройдут. И ключи. И солнце перестанет ночевать в золотой юрте.
Дядя Куку засмеялся и своим раскатистым голосом сказал:
— Ох, сомневаюсь, Александр Ильич! Температура у него, конечно, пройдёт, но вот насчёт солнца… Нет, тут уж ничего не пройдёт. К солнцу у этого степнячка неистребимый интерес. Ему, например, во что бы то ни стало хочется выяснить, где ночует солнце. Он даже пытался съездить к солнцу и отрубить от него кусочек. Но неудачно. Солнца-то не оказалось на месте. Андрейка мне рассказывал, что оно ночует за Крестовой сопкой.
— Нет, — быстро сказал Андрейка, — за Верблюжьей. В золотой юрте.
— А-а, — протянул дядя Куку, — это уже новые сведения. И ты что же, опять поедешь к нему?
— Поеду.
— Ну, хватит разговоров. Маша, доставьте больного Андрея Нимаева, в рентгеновский кабинет, — сказал Дядьсаш.
— Там света нет, Александр Ильич, — ответила Тётьмаш.
— Замучили нас с этим электричеством! — разводя руками, обратился Дядьсаш к ветеринару. — Вчера тоже не было света. Сорвали мне операционный день.
— Ничего, — успокоил дядя Куку. — Мы сейчас ехали к вам, видели: вовсю тянут линию от электростанции. Монтёры по столбам лазят, как кошки. Почти до самого села дотянули провода. Через несколько дней и к вам дойдут. И мучения ваши кончатся.
— Дядьсаш, — сказал Андрейка, блестя глазами, — я вам кусочек солнца привезу.
— Вот это будет вернее! — обрадовался Дядьсаш. — Только уж давай сначала поправляйся.
Да, надо скорее поправляться!
Андрейка пробыл в больнице пять дней. За это время в школе начались занятия. Вера Андреевна и Дулма давно уехали из юрты.
Дулма жила уже в интернате, и у неё была учительница, которую звали Майя Сергеевна.
Когда об этом узнал Андрейка, ему стало очень смешно. Кто это придумал учительнице дать такое же имя, как у Май? Зато Андрейкиной учительницей по-прежнему была Вера Андреевна.
В субботу Андрейка уезжал из больницы.
За ним приехал отец.
Прощаясь, Дядьсаш сказал:
— Так не забудь, Андрейка, будь другом, ты же обещал мне достать кусочек солнца.
И Андрейка ответил, что не забудет.
Воскресенье он ещё должен был провести в степи, а вечером уехать в интернат.
Андрейкин класс начинал занятия в первую смену. Дулма дожидалась Андрейку вместе с отцом. Опа очень изменилась за эти дни. Андрейка сразу это заметил.
— Ты почему не здороваешься с Дулмой? — упрекнул отец.
— Сайн байна, — пробурчал Андрейка.
— Сайн, — ответила Дулма.
— Ты теперь с ней не шути, — с уважением сказал отец, — наша Дулма заработала уже десять пятёрок.
Десять пятёрок! Вот этого Андрейка не ожидал от тихони Дулмы.
