Каучуковый мистер Джэй, притворясь крайне смущенным, закрыл себе лицо руками.
— Очередь за угадчиком, кричали туристы.
— Извольте я предложу вам шараду, согласился г. Тристан, — но предупреждаю, что никто, ни даже мистер Джэй, ее не разгадает, хотя разгадка основывается на чистой математике. Attention: mon premier est rosse, mon second est da et mon tout veut dire chair a canon.
Всеобщее молчание, вызванное этими кабалистическими словами показывало, что действительно никто не мог догадаться.
— Mais vovons, c’est soldat! сказал наконец г. Тристан.
— Это нам ничего не объясняет, возразил мистер Джэй;—слово это несомненно у всех нас вертелось на языке; как нельзя лучше подходят к нему ваше второе — и ваше все — chair a canon, но никому непонятно, как ваше первое, то-есть sol, преобразовалось в rosse.
— Тут-то и необходимо прибегнуть к математике, отвечал M-r de Seville — вы конечно знаете аксиому, в силу коей две величины, равные порознь третьей, равны между собой. На основании этой аксиомы, sol и rosse одно и то же.
— Почему же?
— C’est clair comme bonjour: parce que — Solferino et Rhinoceros [57].
Продолжительный хохот наградил commis за его изобретательность.
— Если уж дело пошло на математику, сказал мистер Джэй, — то я предложу вам еще загадку и опять таки в восточном вкусе; но, прибавил он с улыбкой, предупреждаю, что ее, напротив, всякий разгадает, не говоря уже о таком Пифагоре, каков М. Tristan.
— Kss, kss, M-r Tristan, kss, kss, мистер Джэй! возбуждал мистер Поммерой.
— В пустыне Сахары шли двое Арабов, Али и Гуссейн. Али нес на плечах пять ок [58] риса, Гуссейн— три ока. На встречу им попался третий Араб, Селим, имевший в кармане или вернее во рту восемь золотых. Накормите меня, сказал Селим, и я отдам вам все свое золото. Али и Гуссейн согласились, и так как сами были голодны, то сварили пилав изо всех восьми ок риса; затем, когда Арабы съели все до чиста, Селим, поблагодарив Гуссейна и Али, отдал им восемь червонцев. Но Гуссейн и Али не знали, как по справедливости разделить деньги, и пошли к кади (судье). Требуется определить его решение.
— Если в самых словах загадки нет ловушки, сказал M. Tristan, — если кади не взял ничего себе, и если он знал арифметику, то присудил имевшему пять ок риса пять червонцев, а имевшему три ока три червонца.
— Совершенно верно! Именно так и решил кади; я знал, что вы угадаете.
— Оно, кажется, и не мудрено.
— Однако Али и Гуссейн, недовольные решением, отправились к другому кади, и этот-то другой кади доказал им, что первый кади не знает арифметики…
— Но позвольте…
— Не обижайтесь. Речь идет о нервом кади, мы с вами тут не при чем. Второй кади присудил Али, имевшему пять ок риса, семь червонцев, а Гуссейну, имевшему три ока, один червонец. «Предполагая», обратился он к ним, «что вы двое и Араб Селим съели пилава поровну, из восьми ок риса на долю каждого пришлось по 2 2/3 ока, следовательно, если исключить из вашего риса собственные ваши порции, окажется, что из твоих пяти ок, Али, пошло на Селима 2 1/3 ока, а из твоих трех ок, Гуссейн, пошло всего 1/3 ока, то-есть в семь раз меньше».
Торжество мистера Джэя было полное. М. Tristan с великодушием истинного Француза признал себя побежденным.
Мыслителю, которого Анджело называет «lе savant», тоже захотелось отличиться.
— Я знаю одну очень тонкую энигму, объявил он;— слушайте: je suis une bete… Однако как же это дальше… je suis… вот ведь досада… je suis une bete… Остальное, господа, я позабыл!
Тут сильный насморк охватил всех; быть может его нагнал внезапно пахнувший сквозняк. Не сморкался один «ученый» и только повторял: «je suis une bete».
Вывела нас из затруднения мисс Монро.
— Учили вы английские склады? спросила она меня.
— Когда-то учил.
— А теперь помните их так же хорошо, как первый кади мистера Джэя арифметику? Мы это сейчас увидим. Я буду говорить поочередно слоги какого-либо слова, а вы называйте буквы; только вы наверно не сумеете — или ошибетесь, или собьетесь. Какое бы слово взять? Откуда вы приехали в Египет?
— Я, кажется, вам уже говорил — из Константинополя.
— Вот и отлично: возьмем Constantinople.
— Как вам угодно.
— Well, then, I begin [59]: Con?…
— С, о, n.
— Stan?….
— S, t, a, n.
— Ti?..
— T,i.
— No. Нет! воскликнула мисс. Монро, отрицательно мотнув головой.
— Why no? в чем ошибка? спросил я, несколько изумленный.
— Хотите, начнемте снова, предложила она: Con?
— С, о, n.
— Stan?….
— S, t, a, n.
— Ti?..
— T,i.
— No!! снова остановила она меня.
— Однако, чем же не так?
— Позвольте! Я и не думаю находить, что не так: я только произношу no, следующий после ti слог, а вы вместо того, чтобы сказать: n, o, вот уже второй раз сбиваетесь и вступаете со мной в препирательства.
Мисс Гертруда также предложила нам загадку, справившись предварительно в книжке, исписанной крупными как вишни каракулями.
— В которое из трех своих путешествий, спросила она, погиб знаменитый мореплаватель, г. Кук?
— Сейчас припомню, сказал ученый.
— На острове Оваи в 1779 году, отвечала невпопад одна из молчаливых личностей.
