Устав сопротивляться, Юбер, в конце концов, встал и прошлепал босыми ногами к своему чемодану. На дне его — фляжка с виски. Шотландским, хорошим — подарок Риво. Несколько глотков, и ему станет легче. Должно стать легче, иначе он окна побьет в этой проклятой комнатке, выделенной ему в казармах. Дури в голове хватит. Может быть, хоть этак удастся приглушить бурлящую в нем зловонную, раскаленную жижу, имя которой отчаяние.
А наутро он снова торчал у капитана Мальзьё, который от слова к слову все сильнее мрачнел, но это был не повод прекращать говорить. Потому Юбер нависал над его столом и вполне спокойно, уверенно и, пожалуй, даже беспечно продолжал «делиться планами», что, конечно, требовало некоторого содействия со стороны коменданта.
— Все, что мне от вас требуется, — это два десятка обученных людей и транспорт, — деловито разъяснял Юбер. — Я хочу добраться до деревни, в которой ее похитили…
— Вы так уверены, что де Брольи именно похищена, а не убита? — сердито буркнул Мальзьё.
— Покуда нет тела, я не вижу никакого смысла утверждать обратного, — пожал он плечами. — Она ведь как сквозь землю провалилась. Я хочу осмотреть деревню и плантации. Поговорить с людьми. Эти ваши… которые здесь — они действительно ничего не знают.
— Я же предупреждал вас, что с ними бесполезно разговаривать! Все равно не скажут, даже если…
— Они ничего не знают, Мальзьё, — с нажимом добавил Анри. — Во всяком случае, женщина. Какого черта ваши солдаты вообще ее сюда притащили? Вы видели, что с ней сделали?
— Коммунизм — чума бесполая. Здесь что бабы, что мужики — одинаковы. И одинаково нас ненавидят.
— В этом вопросе просвещать меня нет надобности, — небрежно махнул ладонью Юбер. — Но ее надо бы освободить. Не хватало еще, чтобы рассказывали потом, как содержат вьетнамских женщин во французских тюрьмах. Ее состояние… ужасающее. И это самая мягкая характеристика.
— А мужчины?
— С мужчинами разбирайтесь сами. В большинстве своем любой из них завтра отнимет у нас тесак и пойдет нас резать.
— Да уж… пойдет, — хмуро кивнул капитан. — Хорошо, я отдам распоряжение, чтобы ее вывели из каземата. Что до остального… вы не увидите в том поселении иного, чем видели мои люди в тот же день. Времени прошло до черта! Только зря шеи подставлять.
— Ну кто-то же должен, — пожал плечами Юбер. — У нас здесь война, случается и подставлять.
— Из-за юбки?
— Эта юбка, — Юбер наклонился через стол к Мальзьё и, уверенно блефуя, заявил: — личный друг генерала Риво и один из лучших его специалистов. Да он нам головы отвертит, если мы ничего не узнаем о том, что с ней. Пусть кости, но мы должны вернуть их на родину.
— Да костей я вам любых соберу, каких хотите, — парировал капитан. — Не обязательно ради нее туда лезть. Вы джунглей не знаете!
— Я знаю достаточно, чтобы не дать нам пропасть, — отрезал Анри, не оставляя капитану шансов отмахнуться от его требований. Сейчас, в своем нынешнем положении он мог позволить себе быть значимой единицей в армии. Хотя бы здесь, потому что только здесь он и случился как человек. Бог знает, как к тому отнесся бы папаша Виктор! Да и не все ли равно теперь?
— Черт с вами, — мрачно кивнул Мальзьё. — Может, ребятам и правда пора поразмяться. Дам я вам людей, но много не обещаю. Сами понимаете…
— Понимаю. И лучше, чтобы это было добровольно, капитан.
— Само собой.
На том и порешили.
И вновь потянулись изматывающие его душу и выворачивающие наизнанку все плохое и хорошее в нем часы ожидания. Выдвигаться решили поутру, а Юберу до этого времени делать ничего не оставалось. Его миссию давно можно было считать оконченной, и возвращение в Париж тормозилось лишь по собственному почину. Он превышал свои полномочия, напропалую манипулировал окружающими и требовал того, на что не имел права. Но именно сейчас Анри сделал бы все что мог и даже сверх того ради одного только знания, что Аньес жива и здорова. Он отдал бы до последнего то, чем владел, и то, чего достиг, он согласился бы улететь не то что в Тхайнгуен, но и в ад прямиком из казармы, если бы тот самый ад выплюнул его сумасшедшую бретонку назад, в жизнь. И никогда не пожалел бы о том — в конце концов, он из тех, кто умеет договориться с чертями.
А она — нет. Слишком упряма.
Но и он упрям не меньше, чтобы думать, будто бы едет за ее костьми.
За ней! За ней.
Уже на следующий день, с рассветом — за ней.
Для приготовлений хватило суток. Отряд собрали небольшой, с Юбером — в двенадцать человек, но все необходимое предоставили, включая оружие, самолет, машины и провиант. Выбираться твердо решили воздухом. Ну его к черту — гнать по основным дорогам Северного Вьетнама, подставляясь под мины и автоматные очереди. А на аэродроме в ближайшей точке к деревне, где похитили Аньес, их ожидали джипы и еще несколько человек для дальнейшего следования. От деревни предполагалось двигать в горы. Разумеется, в том случае, если поиски в округе ничего не дадут. А Юбер был уверен — не дадут. Аньес где-то в горах Вьетбака, потому что все концы всегда сходятся там.
