Слабость сердца священна…А! Ты думаешь, я ее не любил,Золотистую деву, легче перышка, благоуханней бальзама,С бедрами испуганной выдры, с кожей, прохладной, как снегаКилиманджаро
[354],Груди — поле созревшего риса, холмы благовонных акацийпод ветром Восточным,Нолива, чьи руки как гибкие змеи и губы как малые змейки,Нолива, чьи очи — созвездья, при ней не надо луны и не надотамтама, —Во мне ее голос и пульс лихорадочной ночи!..Ты думаешь, я не любил!Да! Но эти бессчетные годы, это четвертованье на плахе годови ошейник, который душил мою волю.Эта долгая ночь без сна… Я блуждал, как Замбезскаякобылица, я скакал и брыкался, натыкаясь на звезды,я терзался неведомой болью, словно леопард мне впилсязубами в загривок.Я б ее не убил, если б меньше любил…Нужно было бежать от сомненья,Забыть опьяненье от сладкого млека пылающих уст, от безумныхтамтамов, от ночного биения крови,От нутра, где кипит раскаленная лава, от урановых копей моегосердца,От страсти к Ноливе —Во имя моего черного Народа,Во имя моей негритянской сути…
Белый голос
Честное слово, Чака, ты просто поэт… или краснобай… или дажеполитик!
Чака
Гонцы доложили:«Они высадились на берегу, взяв отвесы, компасы, секстанты.Белокожие и светлоглазые, слишком грубая речь, слишкомтонкие губы,Гром они привезли на своих кораблях!..»И тогда я превратился в рассудок и в твердую руку, я стоял —ни палач, ни солдат —Да, политик, как ты говоришь, а поэта убил я в себе, — я стоялчеловеком, готовым на подвиг.Да, я был одинок и был уже мертв, прежде всех, прежде тех,о ком ты теперь сожалеешь.Кто познает великие страсти мои?
Белый голос
Ты же умен, но откуда такая забывчивость?Так вслушайся, Чака, и вспомни!
Голос знахаря Исанусеи
(в отдаленье)
Думай, Чака, я тебя не хочу принуждать — я всего только знахарь,я только подручный.Власть не дается без жертвы, полная власть — она требует кровитех, кто нам дорог.
Голос
(похожий на голос Чаки, в отдаленье)
Нужно все принять и решиться на смерть…Завтра кровь моя оросит твои зелья, как молоко орошает кускус
[355].Прочь с глаз моих, знахарь! Каждый смертник имеет правона минуту забвенья!
