Может, туча из недр морских вынесет на горизонтэту землю — как бурю, задержанную в полете.Жду, покамест два вала ее двуединым ударом приблизят.Здесь еще не ступала нога человека.Эти лица — людей или глыб?Ветер дует с начала творенья.Этот остров возьму под стопы и руками его повторю,разрешу мирозданье по-новому,сразу.О, поднять бы, руками поднять ту воздушную линию горчтобы стали они,чтобы стали те горы двумязапрокинутыми над головою руками.<p>Работнице</p><p><emphasis>Перевод М. Живова</emphasis></p>По цеху завода, руками взращенной аллее железа,взнесенного к острому пику —снаряду,я шел и мечтания сваривал с силой,решая, как слить их в единую формуоружия.Высчитывал:пять молотов тяжких, как пять лет военных,мне приговор времениздесь произнесли, —мое назначенье поэта отдали в руки рабочих, работницКак ритмами тысячи рук, столь проворных,я руку свою подниму?Машины здесь в беге своем волю мою покорили.Привет тебе, девушка — вставшая в искрах звезда!Ты отняла руку от печи, мою от пера — ты пожала,писал чтоб отныне я всеми пожатыми мною руками.<p>Отчет за день</p><p><emphasis>Перевод Л. Цывьяна</emphasis></p>Когда думаешь ты: под небом высокимна прозрачных воздушных страницахон стихи пишет строчка за строчкой. —Я блаженно земли увлажненной касаюсь,словно эту клубнику сажаю в перегной вчерашних печалейсвет на листьях трепещет, как хвост трясогузки… Мой приятель, садовник босой, обернулноги первыми крупными листьями тыквы и свищет,будто иволгу держит за хвост.Только вот отдышусь — и распустится сразу сирень,тонкий запах фиалок дозреет до вкуса клубники,уже скоро смогу я нарвать молодого горошка… Знаешь:я каждый деньпод небом высокимпишу по стиху,нет — сажаю цветы.Ах, сирень под порывами ветракистями лиловых соцветий воздух, как краску, мешает.<p>Майская ночь</p><p><emphasis>Перевод С. Кирсанова</emphasis></p>Меня из сна взметнуло на поверхность яви,как долгий вздох, огромный и ничей.Звезда горела над руинами Варшавы,как памятник, всех выше, всех нежней.Дышали травы, воскрешенные печалью,и звук едва-едва был слышен мне:для нас, которые их смерть перемолчали,пел соловей наперекор их тишине.<p>Сестра</p><p><emphasis>Перевод Д. Самойлова</emphasis></p>Доверил мир ту узость радуги, начальность чувства,Безмерно расширяющим егоКратчайшим формуламИскусства,Встающего во мне, помимо воли,Подобно бунтуПламени и боли.(Оно буквально из того огня, который сжегв пастушеском костремою двухлетнюю сестренку Юлию,родившуюся ранее меня.)Доверил мир не для того, чтобы поколебать,Для разрушенья или для спасенья?<p>Мечислав Яструн</p>
