НЕРАЗНИМЧАТОВ нашем Прежде — зыбко-дымчато,А в Теперь — и мглы, и тьмы.Но срослись мы неразнимчато, —Верит Бог! И верим мы. [79]Зинаида Гиппиус, 1915— в этом коротком стихотворении ясный по форме и смыслу неологизм неразнимчато употребляется вместе с другими свойственными эпохе приемами: дефисным написанием (14. Графика стиха) и множественным числом слов, которые за пределами поэтической речи употребляются только в единственном.
Подобная, на первый взгляд чисто поэтическая, задача отражала общую революционную идею начала ХХ века. Если футуристы активно выступили уже в 1910-е годы, то в 1920-е годы изобретение неологий стало важно для всего общества. Формирование человека нового общества в 1920-е годы потребовало создания новых слов, призванных утвердить новую реальность. Таким образом, поэты почувствовали потребности нового времени раньше, чем это отразилось в языке в целом.
Создание новых слов связано с вопросом о «нарушении нормы». Поэты нарушают норму по-разному: то, что может казаться аномалией с точки зрения обыденной речи, не будет аномалией для языка поэзии. При этом существуют две противоположные стратегии обращения с неологизмами. Одни поэты стремятся сделать неологизм заметным, «выделенным», они преподносят придуманное ими слово как явное нарушение и подчеркивают это, помещая такое слово на заметное место, например в позицию рифмы:
Не видимся ли миг, не видимся ль столетье —Не все ли мне равно, не все ль равно тебе,Раз примагничены к бессмертью цветоплетьюСердца углубные в медузовой алчбе?.. [279]Игорь СеверянинДругие поэты стремятся встроить новое слово или новую форму в стихотворение так, чтобы это было незаметно. Такое слово может быть «спрятано» внутри строки, соединено с каким-то другим, более привычным словом и т. п. В этом случае неологизм настолько точен и уместен, что читателю кажется, что он уже знал это слово раньше, что оно уже существовало в языке:
И, рядясь в берега, это озеро станетпрозревать от равнин и провидеть от гор,и зверино и рыбно задышет, и втянетв тяготенье свое беспредметный простор. [128]Иван ЖдановСлова в языке образуются разными способами (по разным моделям), причем одни способы употребляются гораздо чаще, чем другие. Время от времени любой говорящий может образовать новое слово. Эти слова создаются без усилия, как будто сами срываются с языка. Модели, по которым образуются такие слова, называются продуктивными, а сами слова — потенциальными.
Так, при помощи суффикса тель от глаголов можно произвести неограниченное количество существительных (словарное — писатель, двигатель или потенциальное — бегатель). Поэты не очень любят использовать продуктивные модели (они слишком предсказуемы), поэтому образованные по таким моделям слова возникают в основном в сочетаниях с более привычными, «словарными», словами, как бы расширяя значение последних:
Черемухи вдыхатель, воздыхатель,опять я пью настой ее души.Пристрастьем этим утомлен читатель,но мысль о нем не водится в глуши. [26]Белла АхмадулинаВ других случаях потенциальные слова образуются от относительно редких глаголов:
Умирают мои старики —Мои боги, мои педагоги,Пролагатели торной дороги,Где шаги мои были легки. [291]Борис СлуцкийНекоторые авторы намеренно образуют целый ряд слов по одной продуктивной модели в одном и том же стихотворении. Так поступает, например, Марина Цветаева, смешивая словарные слова с неологизмами:
А вот еще, несмотря на бритость,Сытость, питость (моргну — и трачу!),За какую-то — вдруг — побитость,За какой-то их взгляд собачий,Сомневающийся. [334]Поэты редко прибегают к созданию новых слов и с такими распространенными в разговорном языке приставками, как супер-, наи-, мега. Чаще происходит так, что поэт, переосмысляя значение слова, заменяет одну распространенную приставку на другую, например не- на бес-: Впрочем, слова беструдны у Аркадия Драгомощенко.
Создавая новые слова с приставками, прежде всего глаголы, поэты XX–XXI веков используют малопродуктивные модели или в разной степени нарушают продуктивные:
