Стихотворная форма позволяет философу связать понятия, избегая однозначности, не отвечая на вопрос, почему и как он их связывает. Он просто показывает нам, что эти понятия тесно связаны, например при помощи рифмы. Карсавин рифмует бытие и субъект (я), раскрывая, таким образом, присутствие всего во всем:

                         ***Могу ли в тьме кромешной быть и я?Мне кажется: в бездействии коснея,Недвижного взыскуя бытия,Себя теряя, растворяюсь в ней я.И сладостны мгновенья забытья!Порою в них мне зрится свет яснее.Но — где тогда, во тьме или во сне я?Но меркнет свет во мгле житья-бытья.Томлюся я бессилием желанья:Своей я тьмы, себя не одолел.Воздвигнуть мню — смешное подражанье! —Нас посреди сомнительный предел.То эта тьма во вне, то тьма моя.Где твой предел, раз нет небытия? [156]

Стихи философов нельзя считать собственно поэтическими произведениями, это скорее философские произведения в стихах. Стихи философов, конечно, отличаются от стихов поэтов, но иногда между ними можно заметить определенное сходство. Николай Федоров в работу «Вопрос о братстве, или родстве, о причинах небратского, неродственного, т. е. немирного, состояния мира и о средствах к восстановлению родства» включает собственную стихотворную вставку. Если сравнить ее со стихотворением Хармса «Мыр», то видно, что философ и поэт для того, чтобы построить сложные рассуждения минимальными средствами и одновременно показать, как динамично может развиваться понятие, используют сходные приемы:

Почему мир не мир?почему для одних мир — только вне мира,а для других нет мира ни в мире, ни вне мира? [323]Николай Федоров        ***Но мир это не я.Хотя в то же время, я мир.А мир не я.А я мир.А мир не я.А я мир.А мир не я.А я мир. [329]Даниил Хармс<p>Читаем и размышляем 20.1</p>Александр Введенский, 1904-1941
Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги