[TERE]земляные валы, поросшие клевером.река и санаторий с непроизносимыми именами.здесь я впервые услышал джаз и рок-н-ролл,удвоенные гласные, взбитые сливки,флюгера, вечер опального поэта в местной школе,толстый московский журнал, выданный на один день и прочитанный залпом,глянцевый финский журнал, выданный на одну ночь и просмотренный под подушкойпластинку silver convention (кто еще помнит такую группу), выданную на одно прослушивание,ладонь соседской девочки, выданную на одно прикосновенье.(ну не старость ли — так впадать в детство.)это был город на выданье,город-невеста для приезжего жениха.в последнее времяоттуда доносятся странные позывные.небо в той стороне светлее,звуки моложе,запахи сосновей,лимонад имбирней.и даже братья N.,тридцать лет без посадки летавшие над городомна своем фанерном биплане(горожане давно привыкли к жужжанию в небе,и уже пару лет местные путеводителиперестали писать об этомкак о чуде света),так вот,даже братья N.,по слухам,собираютсяприземлиться. [151]Петр Вяземский, 1792-1878 ***Жизнь наша в старости — изношенный халат:И совестно носить его, и жаль оставить;Мы с ним давно сжились, давно, как с братом брат;Нельзя нас починить и заново исправить.Как мы состарились, состарился и он;В лохмотьях наша жизнь, и он в лохмотьях тоже,Чернилами он весь расписан, окроплен,Но эти пятна нам узоров всех дороже;В них отпрыски пера, которому во дниМы светлой радости иль облачной печалиСвои все помыслы, все таинства свои,Всю исповедь, всю быль свою передавали.На жизни также есть минувшего следы:Записаны на ней и жалобы, и пени,И на нее легла тень скорби и беды,Но прелесть грустная таится в этой тени.В ней есть предания, в ней отзыв, нам родной,Сердечной памятью еще живет в утрате,И утро свежее, и полдня блеск и знойПрипоминаем мы и при дневном закате.Еще люблю подчас жизнь старую своюС ее ущербами и грустным поворотом,И, как боец свой плащ, простреленный в бою,Я холю свой халат с любовью и почетом. [68]София Парнок, 1885-1933 ***Прекрасная пора была!Мне шел двадцатый год.Алмазною параболойВзвивался водомет.Пушок валился с тополя,И с самого утраВокруг фонтана топалаВ аллее детвора,И мир был необъятнее,И небо голубей,И в небо голубятникиПускали голубей…И жизнь не больше весила,Чем тополевый пух, —И страшно так и веселоЗахватывало дух! [240]4 октября 1927Инна Лиснянская, 1928-2014
