– Рад снова тебя видеть. Вот, кстати, то, что тебе нужно. – Протягивает мне большой конверт, с которым зашел в кафе.
– Спасибо. Весьма ценная услуга.
Из-за стойки выкрикивают его заказ, и Нолан поспешно за ним встает; в этот момент я успеваю заметить, что у него нет обручального кольца. Ну нет так нет, не все же его носят. Нолан возвращается и садится.
– Значит, пошла по стопам своего отца, верно? – спрашивает он радушно, снова усаживаясь.
– Ну да, – отвечаю я.
– Как он там?
– Погиб.
Глаза Нолана расширяются.
– Ой, прости. Я правда…
– Не извиняйся. Сколько я этих соболезнований переслушала – никакой памяти не хватит… А у твоего отца какая профессия?
– Был программистом. Выходит, я тоже пошел по отцовым стопам.
– А мама как поживает?
– Мама умерла.
Я в ответ не бледнею. Моя работа такого не допускает.
– Понятно. – Сдержанно вздыхаю. – А как?
– Сердечный приступ, когда я учился в колледже. Как раз вскоре после этого я встретил свою жену. Она помогла мне пройти через это. А дедушка с бабушкой у тебя живы-здоровы?
– Да в целом ничего, – отвечаю я без особой охоты. – Правда, у деда деменция. Ну а в остальном все хорошо.
– Да уж… Не позавидуешь. А ведь ум у него был блестящий, насколько я помню. И как такое с людьми приключается?
– Нам это знать не дано.
– Ну да.
На секунду между нами нависает мрачноватая пауза, а затем Нолан вспоминает одного из наших старых учителей. Это приводит нас к разговору о некоторых других учениках, и в итоге я удивляюсь тому, что безудержно смеюсь.
– Хорошие были времена, – говорю я уже смягченно.
– За исключением того единственного случая. Мальчик, который умер.
Неизъяснимое беспокойство скользит по моему позвоночнику. Да, конечно. Об этом происшествии я помню. Мы жили в маленьком городке, и как раз когда я по болезни пропустила урок поэтического чтения, одна из моих приятельниц пришла и рассказала мне о бедном неуклюжем Генри, над которым издевались во время чтения, а затем после урока избили. Позже хулиган, который особенно в этом усердствовал, оказался мертв. Зачем вообще вспоминать об этом?
– Это было убийство, – произношу я, ожидая реакции.
– Так нам внушали много лет назад. Известно лишь, что все мы стали другими после того, как это произошло. А уж что это было…
У Нолана пиликает сотовый, и он хватает трубку, чутко подняв палец: «Женушка».
– Привет, милая. Да. Ну хорошо, захвачу и молока. Домашка? Скажи им, что помогу. Уже в пути. Я тоже тебя люблю.
Он убирает трубку.
– Ну что, было очень весело. Мне пора бежать. – Указывает на конверт. – Дай знать, если понадобится что-нибудь еще.
– Так и сделаю.
Я смотрю ему вслед, и меня беспокоит память о мальчике, который умер, но я откладываю это в сторону. С Ноланом я не ощутила того знакомого зла. Не ощущала я его и с Ньюманом. Тот был злом, но другим. На этот раз я не буду игнорировать свое чутье и чрезмерно сосредотачиваться не на том человеке.
Глава 103
В пятницу я подписываю бумаги на свой новый дом, а затем возвращаюсь к работе. Если точнее, то еду в свой хоум-офис (комнатку с кофейником) и оттуда связываюсь со старшим экспертом ФБР в Сан-Антонио, которому поручала изучить список сотрудников Нолана, числом в несколько сотен. За поздним утренним кофе мы обсуждаем наших возможных подозреваемых, с результатом более чем скромным. Полноценного подозреваемого у нас нет, и напрашивается неутешительный вывод, что в его поисках мне придется полагаться в основном на себя.
В попытке выяснить, чего же нам не хватает, я провожу бóльшую часть дня у себя на квартире, разглядывая стихи, теперь расклеенные по моей стене наверху. Я знакомилась с выборкой экспертных оценок насчет подтекста этих стихов – в целом путь в никуда. Ответ на то, кто такой Поэт и как его разыскать, содержится где-то в текстах. Но никак не получается разгадать шараду, которую они собой представляют. Спустя несколько часов я укладываюсь в постель, по-прежнему решая осточертевшую головоломку, что-то черкая у себя в блокноте. Так и засыпаю с ним на груди. Но и сон не несет покоя. Меня вновь преследует кошмар, где гибнет мой отец, а за нами наблюдает незнакомец в худи, игнорируя мои мольбы о помощи.
Грудь мне словно стискивает обруч, когда я просыпаюсь от звонка Уэйда.
– Мы его поймали, детка! Охота закончена. Этот ублюдок убил пятерых, но шестого не успел: в дело вмешался я.
– В тебе я не сомневалась. Просто кошмар, что столько людей погибло…
Мы немного говорим об этой самой охоте и всем, что с ним связано; попутно я пытаюсь как-то стряхнуть с себя тяжелую, без желанного отдыха ночь.
– Сегодня вечером возвращаюсь домой, – объявляет Уэйд. – Как насчет ужина где-нибудь, на ночь глядя?
Я делаю встречное предложение:
– А если не ужина, а рабочего обеда? Днем я еду на днюху к дедушке, а дальше еще не распланировано.
– Годится. Подъеду. Позвоню тебе, когда приземлюсь.
