— Сычев забрал тетрадку и передал вам свои телефоны. Просил позвонить. Перемирие. Хороший старикашка, безобидный. Мне кажется, у него есть стоящая идея. А почему бы не послушать?
— Послушаем, когда время придет.
— Может, пойдем погуляем? — неожиданно спросила девушка. Чиж тяжело вздохнул.
— Зря ты это, Ольга. У тебя есть ребята, с ними гуляй. Не компания я тебе. У дочери мента не должно быть друзей-зеков. Ребенок ты еще, дурь в голове бродит.
— Все сказал? Так вот, папаша-мент остался без дочери. Я ушла из дома. Просто я поняла, чем мой папочка занимается. Вам спасибо. Так он вместе с дружком Ефимовым хуже зеков. Те на нарах сидят, а эти на свободе гуляют. Я решила и ушла.
— Дура ты. Он твой отец. Какой бы ни был, а отец! Не тебе судить его. Соплива еще. Ты свои полтора десятка лет прожила и забот не видела. Кто о тебе заботиться будет?
— Не полтора десятка, мне уже восемнадцать, понял?!
— Тебя что, в каждом классе по два года держали? Значит, ты дебилка?
Ольга рассмеялась.
— Ну и что! До революции в моем возрасте уже по двое детей имели.
— Тогда ты вовсе старуха. Я подберу себе помоложе.
— Идем, я тебе помогу. Тут детский сад за углом, есть на что посмотреть, особенно в младших группах.
Чиж тоже недолго хранил маску серьезности. Ольга обезоружила его в две минуты. Он избрал своей тактикой нападение и размахивал кулаками вслепую, пользуясь отжившими догмами. Она ничем не пользовалась. Ее естественная непосредственность стала тем щитом, о который ломались любые копья.
После некоторой паузы она повторила:
— Пойдем погуляем?
И они пошли. Девушка взяла его за руку, а он капризничал как ребенок, но покрытое льдом сердце Андрея пропускало через себя горячий поток крови.
— Я знаю, что ты ненавидишь больше всего. Предательство! — заявила Ольга. — И я ненавижу предателей. И не смотри так. Они и мне попадались. Не такой я ребенок, каким ты хочешь меня видеть. Ну а что ты любишь?
— Это понятие для меня не существует.
— Так не бывает. Ну а что ты хочешь?
— Поскорее уехать отсюда к чертовой матери. Здесь жить нельзя.
Рыбам нужна вода, а не бензин. Эти выжили, но стали мутантами.
— Хорошая идея. Ты прав, я бы уехала.
— Тебе учиться надо.
— И в двадцать пять учиться не поздно. Сейчас в этом смысла нет.
От женщин другое образование требуют. А почему бы тебе не взять меня с собой?
— Я с Сергеем уеду. Куда он, туда и я. Так уж получилось. Он бродяга, и я бродяга. Может, и осядем, где дышать дадут. В тайге, среди зверей жить легче, они предсказуемы. Лес, дичь, грибы, ягоды, ключевая вода, рыба. Что еще человеку надо?
— Цивилизация.
— Эта, что ли? Каменный век с пороховым запасом.
— Ну тогда я с тобой. Кто-то должен тебе рубашки стирать, брюки гладить, обед готовить, грибы солить.
— Брюки в тайге?
— И детей нянчить. Все сходится к тому, что рожать надо рано. Тебе тридцать пять, а дочери двадцать. Подружки. Ты знаешь, я даже уху варить умею.
Чиж повернулся к девушке и посмотрел ей в глаза. В голубых озерцах было столько доверия и чистоты, что он не решился бросить в них камень обиды.
Она не понимала, о чем говорила. Детская романтика, которая оборачивается слезами и сожалениями. Чижу становилось от этого тяжелее. Девчонка пролезла к нему в душу, и в любой момент он мог сломаться, а Чиж должен оставаться стержнем. Его дружок с философской натурой готов немало дров наломать.
— Я провожу тебя домой, — сказал кавалер мягким голосом.
— Я не вернусь домой. Я уже сказала. И не волнуйся, я к тебе не навязываюсь. У меня ключи от котельни есть, где ты пытался меня запереть. Террорист-неудачник. Жаль, номер дома забыла!
— Можешь злиться. Но уху я привык сам себе варить.
— Думаешь, ты один такой упрямый? Еще увидим. — Она резко повернулась и быстрой походкой пошла прочь. На душе у Чижа скребли кошки. Он очень хотел ее окликнуть и обнять, но сдерживал себя из последних сил. Он стоял как пень, а стройная, хрупкая фигурка растворялась в тумане.
Вернувшись домой, он застал странную и непривычную картину. Белый и Галя пили шампанское и едва ворочали языками, а его любимая раскладушка была завалена грудой стодолларовых упаковок.
— А вот и наш рыцарь печального образа! — воскликнул Белый.
— Нет, — поправила Рыжая, — он твой оруженосец Санчо. А рыцарь ты!
— Она высыпала виноград из алюминиевой миски и надела битую железяку ему на голову.
— А оруженосцу оставили выпить? — спросил Чиж.
— У тебя под ногами полная сумка, — сказала Галя и покосилась на Чижа, — Точно. Он в печальном образе.
— Бедолага! Опять его Ольга обидела, — покачал головой Сергей.
— Ольга? — переспросила Галина. — Кэс ке се Ольга?
— Ну это такая зверюшка наподобие тебя, которая мечтает водрузить свой твердый каблук на беззащитную лысую голову беглого зека.
— Но на твоей голове шлем. Ты-то не плачь!
— Значит, у меня будет подружка.
— Ага. Очаровательное создание, жертва шантажа, современная принцесса на горошине, а главное — как она на него смотрит. Это надо снимать в кино. «Романс для влюбленных-2». А этот чурбан… — Белый махнул рукой.
