Окна первого этажа были зарешечены, именно здесь находилось реанимационное отделение. Они зашли в корпус. Дверь с надписью «Реанимация» была закрыта на засов. Ефимов указал на лестницу, ведущую в подвал.
— Глянем там. Может, без шума обойдется.
Из открытой двери струился свет. Длинный узкий коридор соединял корпуса.
Ефимов кивнул вправо.
— Сюда. Сейчас мы будем под ними, а значит, ближе к цели.
— Здесь покойников возят и грязное белье, а наверх мы не пройдем.
— Соображай, Саранцев. Покойников по мусоропроводу спускают? Или с грязным бельем?
Через несколько метров они заметили дверь. Ефимов повернул ручку, и они оказались в небольшой комнатушке. Предположение было правильным. Под раструбом в потолке стояла тележка, набитая бельем. Рядом стояли корзины с расфасовкой, в углу несколько каталок, но без покойников.
— Есть идея! — лицо Ефимова горело, будто он сидел в сауне. — Надеваем халаты и берем каталку.
Остальное Саранцев понял сам. Они надели мятые халаты, закрыли лица марлевыми повязками, нахлобучили на головы белые чепчики, после чего занялись каталкой. Муляж предполагаемого больного был создан из простыней и наволочек, после чего накрыт покрывалом.
Из комнаты вышли совершенно другие люди. Они катили свой груз, понимая, что цель проходит над ними и где-то здесь должна быть лазейка. Им повезло. Грузовой лифт стоял внизу. Они открыли решетку и закатили в кабину каталку. С тяжелым гудением подъемник поднял их на первый этаж. Когда железные двери открылись, коридорная медсестра не поняла, что произошло. Из лифта вышли санитары с покойником. Она встала из-за стола и коротко показала большим пальцем вниз.
— Один этаж не доехали, молодые люди.
Женщина встала так, что объехать ее стало невозможно. Ефимов не думал. Он достал пистолет и ударил медсестру по голове. Она повалилась вперед на тележку и вместе с «куклой» упала на пол. Ручеек крови тут же обагрил белые простыни.
— Кидай ее на телегу, — рявкнул Ефимов.
Женщину закинули на каталку, накрыли простыней, а груду ненужного белья покидали в кабину лифта. Дверь захлопывать не стали, а лишь прикрыли створки.
— Куда теперь?
Ефимов не знал. В корпусе стояла тишина.
— Идем по ходу поезда. Я не люблю делать задний ход. Там поворот.
Они развернули тележку и направились к повороту. Ефимов угадал направление. В конце второго коридора напротив лестничной клетки сидел омоновец в бронежилете с автоматом на груди.
— Ускорим шаг. Им нельзя давать думать, — процедил сквозь зубы Ефимов.
Простыня начала промокать, кровяное пятно медленно растекалось.
Прямо перед ними раскрылась дверь одной из палат, и вышел врач. Увидев кровавое пятно, он растерялся. Пропустив тележку, мужчина вдруг встрепенулся.
— Эй, ребята, куда вы его везете? Там тупик! Операционная в другой стороне.
— Иди за нами, доктор! — рявкнул Ефимов. Как загипнотизированный кролик, врач последовал за каталкой, что-то бормоча поднос.
Омоновец решил, что каталку будут вывозить на лестничную клетку, и встал со стула, чтобы посторониться.
— А ну-ка, дружок, открой нам дверь, — попросил Саранцев. Он должен был внести свою лепту в дело, и как только омоновец повернулся к нему спиной, Саранцев обрушил на его хребет сильный удар. Ефимов сбил врача с ног точным попаданием в челюсть. Доля секунды, и проблемы решены.
— Займись ими, — коротко бросил Ефимов и зашел в дверь, над которой висела синяя лампочка.
Сиделка вскрикнула от неожиданности.
Вскочив на ноги, она прижалась к стене. Ефимов не успел разглядеть ее. Он смел девчонку со своего пути. Она отлетела в сторону, выбила плечом стекло в шкафу, ударилась головой о железный угол и с порезанной рукой упала на ковер.
Бронштейн лежал на кровати весь в бинтах, что стало облегчением для убийцы. Ефимов очень боялся увидеть его лицо. Он не понимал ужаса своего деяния и не понимал, что делает теперь. Где-то в самой скрытой глубине переключался тумблер, и Ефимов становился другим человеком. И если ему показать заснятый на пленку материал, то подполковник не признал бы себя.
Пауза возле постели банкира длилась несколько секунд. Ефимов вырвал подушку из-под головы Бронштейна, накрыл ею лицо больного и, прижав ствол пистолета к подушке, трижды нажал на спусковой крючок.
Выстрелов никто не слышал. Набитая ватой наволочка поглотила шум и пламя.
Резко повернувшись, Ефимов вышел из палаты. Он еще не достиг той стадии хладнокровия, когда убийца осматривает результат работы.
— Уходим! — крикнул Ефимов, вырываясь в коридор.
Лифт стоял на месте. Они спустились, сбросили с себя белые халаты, прошли через подвал и вышли на улицу в том же месте. Никто их не заметил. Шли быстро, но не оглядывались и не суетились. Шли молча.
Когда они сели в машину, Ефимов почувствовал, что у него сильно трясутся руки.
— Возьми руль, Николай. От меня несет спиртным, а ты в форме.
