По дороге Горелов выдвигал новые версии:
– Вариантов множество. Первый. Убийца убрал свидетеля. Тут можно согласиться с писателем, версия сама напрашивается. Другое непонятно. В квартире орала музыка, значит, выстрела никто не слышал. Ни в доме, ни на улице. Можно сделать вывод, что убийца и тот свидетель, который подбежал к патрульной машине, одно и то же лицо.
– Версия принята. Разворачиваю против тебя тяжелую артиллерию.
Огонь! Зачем он пошел сам себя закладывать? А если бы патруль взял его за жабры, как и следовало сделать?
– Но ему важнее было подставить Белого.
– Для этого нужно точно знать, что Белый придет в дом, и придет в нужный отрезок времени. Мало того, он должен остаться в доме, а не убежать сломя голову, когда увидит труп. Идея твоя мне понятна, но ты рано пошел на защиту Белого. Отношения окружающих и их характеристики не должны влиять на следствие, а ты заглатываешь любой крючок. Тут пора подумать о том, что в деле мог участвовать не один человек. Скажем так: Икс, Игрек и Белый. Интересно знать роль каждого. Второй вопрос, который требует ответа: почему в деле Белого нет свидетеля по имени Геннадий Иванович Носов? Мы знаем, что он ходил в милицию.
– Убийца мог запугать его по дороге, а на следующий день устранить для большей безопасности.
– Убийца сидел за решеткой. Но роль Икса и Игрека нам следует проследить.
Начальник отделения милиции подполковник Хлебников внимательно выслушал представителей прокуратуры и сказал:
– Готов помочь, товарищ Сычев, но немногим. Семь лет назад я здесь еще не работал. Из названных вами лиц могу найти одного. Пешков уволился, Катышев закончил Высшую школу милиции и пошел на повышение, а Симагин как был водителем, так им и остался. Одну минутку.
Подполковник включил селектор.
– Дежурный, Симагин в отделении?
– Здесь. Во дворе с машиной копается.
– Демидова сегодня не будет, возьми ключи от его кабинета и направь туда Симагина, с ним хочет поговорить следователь из прокуратуры. Он сейчас спускается.
– Все понял.
Хлебников отключил селектор.
– Сейчас вам все устроят. Симагин в вашем распоряжении.
Шофер был простым парнем, таких обычно видят за работой, они не сидят на месте. То велосипед сыну чинят, то полки жене вешают, то картошку несут.
– Здрасьте. Вы меня вызывали?
На лице Симагина застряла гримаса удивления. Сычев стоял у окна, он не любил садиться за чужие столы, а Горелов скромно устроился в углу.
– У меня к вам несколько вопросов, сержант. Вы должны помнить зимний вечер восьмилетней давности, когда с Пешковым и Катышевым взяли убийцу в доме тринадцать по Колобовскому переулку.
– А чего там помнить? – начал топтаться на месте милиционер. – Дело того шума не стоило. Пьяного в вытрезвиловку труднее доставить.
– Возможно. Но начнем с того, что вы упустили свидетеля, который слышал выстрелы.
– Да там не было свидетелей.
– А как же вы узнали об убийстве?
– Парнишка сказал. Подскочил к машине и говорит, что стреляют в доме тринадцать на пятом этаже.
– Он номер квартиры назвал?
– Шестьдесят пятая.
– Все парень знал, а вы его упустили. Разве он не свидетель?
– Там не до тонкостей было. Раз из оружия палят, то нет времени расспросы учинять.
– Вы дежурили в патруле?
– Нет, я подменял сменщика. Ну лейтенант Пешков подходит и говорит, мол, капитан из следственного просил подсобить. Надо, мол, подкатить к девяти тридцати к церкви на Дегтярева. Ну, говорит, пара ребят ему нужна. Мне какая разница, поехали. Полчаса простояли, потом этот шебутной подскочил.
– Как фамилия капитана?
– Да в райотделе тогда два капитана служили. В следственном Ефимов, а операми командовал Саранцев. Они и сейчас там работают. Сынишка мой для райотдела на День милиции им стенгазету делал каждый год. Вот я их и запомнил.
– А свидетеля описать можете?
– В переулке темно было. Обычный малый, лет двадцать. Так, безликий какой-то. Кругленький, в очках.
– В следственном протоколе записано, что свидетель слышал выстрелы с улицы, когда проходил мимо дома номер тринадцать. Завидев машину с надписью «Милиция», он доложил обстановку патрулю и назвал этаж. О номере квартиры там ничего не говорилось. К тому же трудно поверить, чтобы прохожий с улицы мог вприглядку определить номера квартир. Так, по окнам.
– Я протоколов не читал. Мне дали, я подписал. Что я должен, следователю не доверять? Парень не говорил, что он прохожий. Я так понял, что он сосед. А потом, куда бы мы ломились, если бы не знали номера квартиры?
– Кто составлял протокол?
– Этот же, капитан Ефимов. Он вел дознание.
– Как вел себя убийца при задержании?
– На полу сидел перед трупом и полотенце к голове прикладывал.
Тронулся малость. Какое там полотенце! На полу крови было больше, чем в трупе осталось. Колотун его бил. Сопротивления не оказывал.
– Похож он был на убийцу?
– А я что, каждый день с ними якшаюсь?
– Спасибо за помощь, сержант.
Симагин пожал плечами и взялся за дверную ручку, но из угла послышался тихий голос лейтенанта:
