Заваленные снегом участки пустовали. Тишина. Ефимов скинул дубленку на ступени крыльца, прицелился в сосну, стоявшую в десяти – пятнадцати метрах, и открыл пальбу. В течение трех минут раздалось семь выстрелов. Стая ворон сорвалась с верхушек деревьев и с возмущенным карканьем взвилась в небо.
Ефимов со злостью отбросил оружие в сторону. Наган дал четыре осечки. Боек оказался подточенным либо стерся с годами. Три минуты на семь выстрелов – это курам на смех.
Утопая в снегу, стрелок пробрался к дереву. Ни одного попадания.
Ни одна пуля не задела даже слоя коры.
Ноги промокли насквозь, настроение ни к черту. Ефимов возвращался в Москву озлобленным от собственной беспомощности. Мент в средних чинах оказался небоеспособным, а значит, профнепригодным. Пока об этом знал только он сам, подполковник Ефимов, но, как только он получит первое задание, об этом узнает Боровский, и с карьерой покончено. Никто не знал, когда от него потребуют действий. Возможно, что в эту минуту, пока он едет в Москву, генерал ждет его для передачи данных на первую жертву. Ефимов всегда трезво подходил к задачам, если их не приходилось решать в ходе работы. Он не тешил себя иллюзиями и точно определил, что стрелок из него никудышный и дело туг не в плохом оружии. Не дано, значит, не дано! Нужно искать другой способ, более надежный, простой и безопасный. Ефимов не с Луны свалился, а был человеком сведущим. Сводки МВД он читал ежедневно. Методы и способы, которыми пользуются современные киллеры, ему известны. Проблема в том, как обзавестись необходимым инвентарем.
Идея пришла в голову неожиданно. Он не мог дать гарантий успеха, но почему бы не испытать судьбу. Главное заключалось в том, что подполковник не подвергался риску.
К четырем часам дня он подъехал к шестиэтажному типовому дому на Абельмановской заставе. Через пять минут он звонил в квартиру на четвертом этаже. Дверь открыли сразу, улыбчивый хозяин кого-то ждал, но, увидев гостя, побледнел и сник. В первую секунду он хотел захлопнуть дверь, но Ефимов успел подставить ногу.
– Ну-ну, Василь Василич, несерьезно. Я поговорить пришел, а вы пускать не хотите.
Хозяин попятился. Ефимов осмотрел лестничный пролет и вошел в квартиру.
В комнате стоял накрытый стол, шампанское и два бокала.
– Телку ждешь, Зануда? – распахивая пальто, пошел в атаку незваный гость.
– Тебе какое дело?
– У меня контракт на тебя!
Ефимов бросил на стол наган и рухнул в кресло. Он улыбался, глядя на реакцию человека, которому приносят загробную новость. Хозяину квартиры и тридцати не стукнуло. Толстый очкарик с женоподобным лицом, бесцветными глазками и крупными щербинами между зубов. Ранняя лысина прикрывалась длинным чубом от правого уха к левому. С первого взгляда становилось понятно, что этот человек не опасен. Возможно, в далеком детстве он отрывал крылышки у мух, но этим его злодейства и ограничились. Во всяком случае, так можно охарактеризовать его с первого взгляда, но у Ефимова было свое представление о молодом человеке.
– В киллеры заделался, Ефимов? Вполне возможно. Ты не из тех, кто может жить спокойно.
Но подполковник гнул свою линию.
– Давненько не виделись, господин Кузьмов. Поди, соскучился.
– Ты что-то…
– Тихо, Зануда, знаю, что сказать хочешь. В люди вышел, крышу крепкую над головой имеешь, всех в гробу видал и в белых тапках. А ты прикинь, дружок Василий, что я плевать хотел на твою крышу! И что произойдет позже, ты не узнаешь. Тебя-то не будет. А кто решится мстить живому менту со связями за дохлого торговца наркотой? Даже крутые авторитеты не станут. Много воды утекло с тех времен, когда мы с тобой шли по жизни рядом. Я тебя не трогал. Теперь ты в люди вышел. Пивное аптечное управление под себя подмял, заслуженный врач, к тридцати годам профессором станешь, если доживешь, конечно. Вся твоя слава в карточном домике живет. Дунул, и нет домика. – Говори толком, Ефимов, что тебе надо? – Хорошо. Попробуем пойти на компромисс, Василь Василич.
Застрелить тебя я всегда успею. Есть у меня сведения, что через тебя проходят самые чистые препараты и даже марки из синтетики, яды какие хочешь, уникальные лекарства, короче говоря, все, что может вылечить человека или убить его. Ты ценный экспонат, Кузьмов. И я уверен, связи твои столь же ценны, как и ты сам.
Тебе ведь никто ни в чем не откажет. А твоим товаром интересуется криминал, а не Дед Мороз. Хорошие людишки к твоей сиське присосались. Даже генералитет из оборонки своих шлюх твоим героином потчует. Но… но… но… Не дергайся, я ведь протокол не веду.
– Думаешь, я о тебе ничего не знаю, Ефимов? Дешевка. Рэкетом промышляешь, людям продыхнуть не даешь…
– Вот и надо тебя пришить. Слишком много знаешь.
– А у меня все записано. Мемуары мои у адвоката в сейфе лежат.
– Эту туфту ты своим телкам на уши вешай. Я ведь тоже заслуженный работник МВД. Мое слово против записок дохлого наркодельца – это сила против злобной клеветы на российскую милицию. И фактов у вас нет, милейший писака!
