Алшена де Мон спустилась по длинной лестнице из Двора принцев в зал восточного крыла дворца. На ходу она постукивала по стенам, по гобеленам, по панелям из резного дерева, отбивала яростный, возбужденный ритм.
Завидев ее, слуги и рабы разбегались кто куда.
Затем Алшена побежала вниз по другой лестнице – тихой и пыльной. В конце ее она нашла некрашеную стену и особым образом нажала на шов из цемента. Неправильное нажатие стало бы для нее смертельной ошибкой, однако женщину это не беспокоило: нужную последовательность она могла бы повторить и во сне – если бы вообще когда-либо спала.
Красноволосая хозяйка дома де Мон, напевая непристойную матросскую песенку, двинулась по открывшемуся темному коридору. Он повел ее по извилистому тоннелю, где сам Терин де Мон не бывал уже более десяти лет. Наконец тоннель закончился тускло освещенной комнатой.
Когда Алшена вошла в комнату, слева от нее заорал какой-то мужчина, прикованный к невысокому деревянному столу. Изо рта у него хлынула черная кровь. Она залила его тело и стекла на пол. За кровью последовала отвратительно пахнущая желчь. Человек перестал корчиться и застыл с гримасой ужаса на лице.
Алшена приподняла край своего аголе и перешагнула через лужу крови.
– Утеночек, доза слишком большая.
Услышав это заявление, тень, прислонившаяся к стене, вышла вперед и оказалась Дарзином де Моном.
– Я знаю, любовь моя, – разочарованно вздохнул он. – Никак не могу найти правильное соотношение ингредиентов. – Вдруг его голова резко дернулась, и он сурово посмотрел на Алшену. – О боги! Зачем ты приняла ее облик? Ты же знаешь, что я ненавижу эту суку.
– Тогда, наверное, тебе не стоило на ней жениться, – ответила Алшена. – Ты понимаешь, что она выглядела так просто для того, чтобы тебе досадить? На самом деле она очень симпатичная.
– На самом деле она уже умерла, – сказал Дарзин.
Алшена наклонилась и коснулась черной жидкости, которая вытекала из трупа. Она понюхала ее, поморщилась и вытерла пальцы об одежду мертвеца.
– Ох. Непременно нужно их отравлять? От этого вкус портится.
Дарзин вздохнул.
– Я убиваю их не затем, чтобы удовлетворять твои аппетиты, Коготь. И убить мою жену я приказал тебе только для того, чтобы мне больше не приходилось на нее смотреть. – Он раздраженно махнул рукой в ее сторону.
– Ну ладно. А я принесла тебе новый вкус на пробу. – После этого игрового заявления ее фигура задрожала, затем заструилась. Когда она опустила руки, Алшены де Мон уже не было. Вместо нее появилась ошеломительно красивая девочка-подросток, темнокожая, с длинными волосами, заплетенными в косички. Ее волосы и кончики пальцев были окрашены хной.
Дарзин улыбнулся.
– Неплохо, очень мило. Недавно перекусила? – Не обращая внимания на мертвеца, лежащего посреди пыточной камеры, он подошел к ней и провел пальцами по ее рукам, затем сверху вниз по спине. Затем он нежно, словно любовник, прижался губами к ее шее.
Коготь кивнула, глядя на него из-под густых ресниц.
– Она была такой сладкой. Нужно подарить твоему новому «сыну» что-нибудь в благодарность за то, что он привел меня к ней.
Дарзин посмотрел ей в глаза, а затем рассмеялся.
– Да, наверное, работа в борделе дает определенные преимущества. – Все еще посмеиваясь, он убрал руки. – По крайней мере, у него хороший вкус.
Коготь склонилась над столом и провела покрасневшими пальцами по руке Дарзина.
– У него, наверное, тоже хороший вкус. Он такой симпатичный! Так бы его и съела. Можно я возьму его, милый? Ну пожалуйста?
Дарзин покачал головой и фыркнул.
– Не смеши меня, Коготь. Он же мой сын.
В комнате воцарилась тишина.
Коготь провела острым ногтем по пропитанному кровью столу, оставив в доске глубокую борозду.
– Если этот мальчик – твой сын, то я – девственница и герцогиня Эамитонская, – прорычала она.
Дарзин всплеснул руками.
– Ладно, любовь моя. Ты права, он не мой сын, но поскольку его настоящий отец никогда не наберется храбрости, чтобы признать правду, я заявил о своих правах на мальчишку, чтобы получить над ним власть. Так что нет, я запрещаю его убивать. – Он сделал несколько кругов по комнате.
Коготь села на краю стола и подтянула к себе ноги.
– Дарзин, он такой милый. Пятнадцать лет, а уже такой пресыщенный, словно перезрелый персик. Его мозг будет похож на имбирное желе[81].
– Тебе нельзя его есть.
Коготь немного подумала.
– Знаешь…
Дарзин нахмурился. Столь мощный аппетит удивил и встревожил его.
– Не торгуйся со мной, моя милая. Тебе нужен новый раб? Я куплю тебе кого пожелаешь, но его не трогай.
– Не перебивай меня! – рявкнула Коготь. – Я не это собиралась сказать!
– Прошу прощения, сладкая, – ответил он с наигранной серьезностью.
Коготь притворилась, будто пересчитывает пальцы у себя на ногах.
– Эта девочка, которая так ему нравилась… – сказала она наконец. – Та, которую я съела, – Морея. У нее есть сестра. Милый Кирин искал вышеупомянутую сестру. Кажется, он хотел сыграть роль героя и спасти ее от плохого, мерзкого работорговца.
