Христианская библия тоже повествует о всемирном потопе… Важно то, что сходные с библейскими сведения о нем имеются и в древнейшем памятнике письменности. Обнаруженные при месопотамских раскопках тысячи глиняных дощечек из библиотек ниневийских и вавилонских царей, как оказалось, в своих загадочных клинообразных записях хранили повествование древнего старца Хазис Адра о грандиозном наводнении, якобы вызванном хлынувшими из образовавшихся в земле трещин водами. Сказания эти упоминали также о появлении густой черной тучи и о сильнейших бурях, обычных спутниках землетрясения…
Ибрагимов сумел рассказом окрылить работу фантазии.
Забыв о завтраке, собеседники смотрели в синюю даль, где вода граничила с небом. Океан был спокоен, волны едва поплескивали в борта судна. Громадные стаи морских птиц торопливо летели к западу.
Радин узнал буревестников и хмуро сказал:
— Через час — полтора будет буря! Ишь, как торопятся!
— Нам-то бояться нечего! — прервал геолог. — В глубине неопасно… А «Фантазеру» страшна разве только атлантидская катастрофа. Спуститесь метров на пятьдесят в глубину, вот и все.
— Все же вам лучше отправиться, пока океан спокоен. Пора!
Исследователи спустились в открывшийся близ перископа люк и прошли в кабинет экспедиции. Они шли по широкому коридору, расположенному в направлении оси цилиндра судна. Утренний свет, проникая через застекленные потолки, бросал квадратами мягкие тени защитной внешней сетки. Кольцеобразные поручни впивались в стены на каждом шагу. Мощные линзы прожекторов смотрели во всех направлениях, готовые к службе ежесекундно.
Все отправились по местам.
Радин и Ибрагимов в последний раз уединились в научном кабинете. Склонившись над картой Индийского океана, Ибрагимов говорил:
— Мы двинемся к западу. Если наши расчеты окажутся правильными, нам удастся продвигаться в течение суток на десять — пятнадцать километров. Стоит ли беспокоиться о прочности нашей связи с «Фантазером»?..
— Вы будете продвигаться вслед за нами. Единственная опасность кроется в недостаточном исследовании вопроса о влиянии глубоководной среды. Опустимся сразу на тысячу метров, выясним осуществимость задачи.
Густо-синяя полоса закрашивала избранный экспедицией тинейский участок океана.
— Пройдем еще, раз в трюмную лабораторию, — пригласил Ибрагимов Радина, — окончательно испытаем чувствительность наших приборов.
Они опустились в центральную часть судна. Рассеянный электрический свет, подобный солнечному, осветил круглую комнату, посреди которой стояли два мощных икс-прожектора.
— Свет тысяча сто! — подал капитан в рупор команду. — Кормовой икс-прожектор на восемьсот!
— Есть, капитан!
Корпус «Фантазера» тотчас слегка дрогнул, осел. В лаборатории стало темно, а под стеклянным полом судна впились в океанское дно два остроугольно соединяющихся луча. Мутнея по мере удаления от поверхности, они сошлись в ярко-молочный круг, и смутные, едва различимые очертания подводной скалы мелькнули своей таинственностью.
— Юго-восток, угол тридцать! — приказал Радин.
— Есть, капитан! Глубина восемьсот пятьдесят…
Светящийся круг медленно заскользил в глубине, обнажая остроконечные дюны и теряясь в черных изломах расщелин.
— Выключайте!
Лучи померкли. Прозрачный хрустальный пол чернел океанской бездонностью.
— Видели?
— Видел.
Нельзя сказать, чтобы рассматривать неведомое дно представляло большое удовольствие. В особенности, когда мысль — пуститься в долгий путь в недостаточно проверенном снаряжении — господствовала над прочими соображениями.
В этот момент подошел всегда скептически настроенный геолог. Уловив на лице Ибрагимова кислую гримасу, он похлопал его по плечу и, щуря близорукие глаза, произнес:
— Лучше бы было спокойненько нырнуть туда на «Фантазере»! Все равно исследование поверхностных слоев океана ничего нового не внесет: метите одновременно в двух зайцев…
Ибрагимов круто обернулся к собеседнику:
— Я советую еще раз тщательно осмотреть амуницию: собираемся не чай пить…
Надо было пройти в противоположную часть судна, минуя все службы электрохода.
Они шли вдоль шестигранной галереи, представлявшей как бы сосуд, втиснутый в футляр. Горизонтальная воображаемая ось ее заканчивалась с обеих сторон сложной системой автоматических закреплений, на которых она была подвешена к корме и носу судна.
Это позволяло галерее сохранять постоянно нормальное горизонтальное положение вне зависимости от положения судна. По такому же принципу были устроены и все остальные помещения «Фантазера». Поэтому ни шквалы, ни шторм не угрожали ему. В любых условиях весь внутренний корпус судна сохранял центр тяжести, вращаясь внутри оболочки футляра.
Едва только вступили они в галерею, как бешеный вихрь вздыбил перед электроходом волну. Высокие стеклянные стены окрасились в цвет морской пены, отбросив в пучину миллионы расплесканных струй. «Фантазер» накренился, но галерея бесшумно скользнула на шкивах; путешественники ощутили едва заметное колебание.
