Поглощенное время (СИ) полностью

За городом стало чуть холоднее, пошел снег, похожий на мелкую соль. Как бы редко ни падали кристаллики, но вскоре на хорошо промороженную землю легла довольно толстая пелена, и путники оставляли на белом то темно-серые, то бурые четкие следы. Хорошо было бы выйти на охоту в такое утро - опасностей чернотропа мог избежать лишь тот, кто умеет летать... Но путники наши оказывались в положении скорее добычи, чем охотников.

...

По ощущениям, прошло уже несколько часов - но все так же не было слов, только пустое расслабление, обрывающее всякие связи. Часы двигались, крупа сыпалась, постепенно заметая следы, и все так же серели голые яблони старых садов, словно бы нарисованные свинцовым грифелем на белом небе.

Тогда-то Шванк с трудом уложил мысль в слова и произнес:

- Мы идем, а сады все никак не кончаются.

Потом ему стало скорбно, лениво, ушла и надежда на то, что Филипп услышит его; да и не понял трувер, на местном или на родном, мало кому здесь знакомом языке он заговорил.

Но Филипп ответил, с усилием насторожившись:

- Да. Как-то слишком долго.

- Может быть, Лес отступает от нас, потому что мы... мы слишком долго....

- Что? Не приходили?

- Не-ет. Общались с ней.

-Я, но не ты... Но тогда чего ради мы идем? Ты сказал, что ради романа. А я? То ли на разведку, а то и просто за компанию, чтобы не расставаться...

- Это не то, да? - почесал затылок под шутовскою шапкой новый трувер, звякнул бубенцами и скривился.

- Не знаю. Наверное.

- Слушай, а что дала той старухе Молитвенная Мельница?

- Добрую Мать, а что?

- Смотри, как и нам - определение ее природы, так?

- Угу.

- И она...

- Не обязательно она.

- ... и божья мамочка погибла.

Тут Филипп мелко захихикал:

- Думаешь, так боги шельму метят?

- А вдруг?!

Жрец пожал плечами:

- Тогда мы не дойдем, и только.

- Но я обязан дописать!

- И что?! Ну что ж, - рассердился на кого-то Филипп, - Раз так, то пойду я сюда ради того же, что и все - ради личного бога. И стану при удаче Живым Домом божьим, чем бы мне это ни грозило.

- Но я-то не смогу! - всполошился кастрат, - Я...

- Я слышал, - внимательно разглядел его жрец, - о Живом Доме нескольких богов сразу - бывает и такое. Наверное, он погиб в резне Уриенса.

- Но кастраты... Их даже не допускают...

- Кто их знает, богов? Кто и как им угоден?

- Тогда пошли. Знаешь, что мы там потеряли?

- Что?

- Наш смех, Филипп, наш смех...

***

Прошло еще несколько минут, и показался край Леса - пока что первые его березы и редкие толстые липы. Стало теплее и туманнее, словно бы земля глубоко зевнула. Еще немного - и пошел крупный снег. Потом вмешался ветер, и полетели большие, частые влажные хлопья. Лес как -то слишком быстро увел паломников вглубь, и они, безвольные, не сопротивлялись и не удивлялись ему. Странным казалось лишь то, что в отсыревшем лесу не было слышно почти никаких звуков - кроме тех, что Филипп и Шванк невольно издавали сами.

Море Крови, Сердце Мира, по ощущениям, должно было бы открыться уже вот-вот, и пилигримы разогнались

- Ах, побежал бы! - прошептал Филипп, - Но не могу, сердце!

Но все-таки разогнался, ускорил шаг до предела, а Шванк, рассчитывая дыхание, побежал за ним.

Дунул ветер, сильно, порывами, и хлопья полетели косо, ударяя по правым щекам. Несколько мгновений, и темные стволы были облеплены мокрым снегом, каждый справа; слева же оставались почти сухими.

Сердце Мира, пусть и не бывает в нем штормов, все-таки слышится на довольно большом расстоянии. В этот день оно забеспокоилось, и Шванк думал, что это похоже на деревенскую стирку: бабы широко машут и хлопают бельем по воде, топчут его, бьют вальками, переговариваются...

Чтобы спуститься к берегу, надо было свернуть на тропу, влево.

И тут снег повалил сплошной стеною, а ветер стих и море вроде бы замолчало. Белая стена заставляла медлить, но не остановила пилигримов, и тут из нее словно бы выступила чуть более белая тень - но это все же была не тень, потому что фигура не выглядела плоской. Ею мог быть кто-то из богов - выше человеческого роста, одеяние наподобие жреческого, лицо завешено покрывалом. Когда Филипп сделал еще шаг, в области лба этого божества вспыхнул пока не слишком яркий маленький розовый огонек.

- Стойте! - сказал высокий холодный голос.

- Мы идем к Сердцу Мира, боже! Мы - паломники!

- Разве ты не заметил, жрец, - ответило божество строго, - что вас не сопровождали зеленые рыцари?

- Нет, господин... госпожа моя. Но я знаю, их нельзя увидеть, если они сами того не хотят.

Шванк приблизился и в воображении подпер Филиппа сзади. Божество воздело ладони, явно останавливая:

- Прочь! Назад!

Пилигримы напряглись, но не отступили. Розовый огонек стал алым, раздражающим взгляд.

- Ирида Горгона? - так и выдохнули оба.

- Если не отступите, я превращу ваши тела в камень, а ваши умы - в пламя, - властный голос ее был совершенно спокоен.

- Верю, госпожа, сделаешь! - рассмеялся Филипп, не отступая, - Было бы прекрасно, если б мое тело стало камнем, а разум - огнем - только я-то при этом выживу? Отличный получится епископ, ты не находишь?