Однако на их стороне был опыт телепата Сильфины и гения Алексея, которые тщательно обработали получившиеся ядра личности и базы. Кроме того, пришлось повозиться и с синтетическим мозгом, заменяя нанокристаллы более совершенными аналогами и проводя первичные тесты. Наконец, Алексей вставил в голову Евы получившийся голубоватый икосаэдр размером с небольшой апельсин с уже загруженной в него ядром и базами. Базы копировались все, что были, с лозунгом перерожденного — кашу маслом не испортишь. Кристалл вошел в специально подготовленное для него место, аналог человеческого гипоталамуса. После этого пришел черед жидкости с сотнями миллиардов модифицированных синтетических нейронов. Эта горячая жидкость, полная солей, была густой, как мед. А вскоре и вовсе станет желеподобной, как обычный мозг, служа питательной средой для кристаллов, проводником электрических импульсов, а заодно и защитой. Квантовый модуль уже находился в пазухах, из-за чего сервисный кабель теперь можно подключать очень удобно — в ноздрю носа. Закрыв затылочную часть мифрилового черепа, Алексей срастил его в цельный монолит нанитами, после чего покрыл куском синтокожи с волосами и повторил операцию.
— Это все, а почему она не двигается?
За спиной собирающего Еву парня стоял напряженный Кейджи, отлично пытающаяся не показывать своего волнения Сильфина и произнёсшая эти слова любопытная Клитея.
— Нужно подать электричество, это запустит реактор, — сказала принцесса, которая сама в некоторой степени прониклась созданием репликантов, которых еще не видывал свет.
В галактике дроидов и искины воспринимают как удобный инструмент, слуг, имущество. Алексей пытался увидеть в них и создать нечто большее. Подойдя к старому, на вид начала двадцатого века Земли, рубильнику, Алексей с каменным и серьезным лицом опустил его. Ох, как же Сильфина допытывалась, почему именно такой допотопный рубильник должен быть, ведь то же самое можно сделать связью с нейросетью. Пришлось придумать отмазку, что это на случай непредвиденных ситуаций. С громким металлическим стуком и кратковременным искровым пробоем рубильник включился, а тело на столе выгнулось. Встроенная под кожу защита от электричества и ЭМИ подпитала внутренние аккумуляторы и запустила реакторное сердце Евы. Послышался судорожный вздох, хотя как раз дышать репликанту было необязательно, это лишь симуляция. Впрочем, питаться они как раз таки могли — наниты в биореакторе разберут еду на необходимые элементы для ремонта, а остальное в «слив» как у органиков.
— Она живая, она живая, она живая! — вырубив рубильник, выкрикнул Алексей классическую фразу из «Франкенштейна», но, увидев непонимание на лицах своей команды и спрятавшуюся за спиной Сильфины Клитею, хекнул, махнул разочарованно рукой и обернулся к Еве.
Это была репликант-блондинка с голубыми глазами, светлой кожей и заостренными ушками, по красоте сравнимая с Сильфиной. К слову, волосы и кожа не просто для вида: первые способны выступать как оптоволоконный шлейф для связи с компьютерами на высокой скорости, а вторая обладала ограниченной мимикрией. Не такой совершенной, как на бронескафе, но в темноте её заметить будет сложно, да и цвет кожи легко поменять. Разве что «выпуклости» у дроида поменьше: грудь полуторка и спортивного вида небольшая попа, но оно и понятно — в них нет никакого практического смысла. Только мешаться будут и баланс портить. А уж если будет такое желание, то репликанты могут с легкостью поменять себе внешность.
— Создатель, — сказала Ева, чей пока электронный голос не совпадал с движениями губ. — Каковы будут приказания?
— Проведи проверку всех своих систем, а также настройку и калибровку баз, — ответил он ей, улыбнувшись. — Не спеши, проверь все тщательно.
— У нас получилось? — обеспокоенно спросила Клитея, нахмурив бровки домиком.
Кейджи стоял с каменным лицом самурая, стараясь сделать вид, что ему все равно и он верит в господина. Вот только посматривал он не на репликанта, не на Алексея, а на зеленовласую нимфу, которая в последние дни засыпала его вопросами. Ведь остальные были заняты, а ему воспитание не позволяло отказать.
Ева была как новорожденная, которую выбросили в этот мир. Она многое знала, но все эти знания были пустыми, безличностными. Она имела характер и мнение, но не знала, на чем они были основаны. Она была напугана и растеряна. Как выброшенный на улицу котенок, она не смогла придумать ничего лучше, чем спросить у своего создателя. И он ответил ей с радостной улыбкой. Почему люди улыбаются? Она знала ответ, но не понимала его.
