Резко и больно легкие расправились, с хрипом вдыхая такой пряный и одуряюще вкусный воздух. Открыв глаза, я рывком прогнулся в поясе и сел, успев разглядеть рядом с собой тающее лицо призрака Силы. Энар Кето широко улыбался и выглядел совершенно счастливым. Напоследок махнув мне рукой, он приложил ладонь к сердцу и одними губами произнес: «Спасибо». После чего исчез, стоило лишь раз моргнуть.
«Ступай с миром, Энар Кето. Ты, как никто другой из нас, заслужил свой покой».
— Брат…
Тихий и жалобный голос Фриса заставил опустить голову, увидев его, полусидящим на полу под основание Машины и с щемящей надеждой смотрящим на меня снизу-вверх.
— У тебя получилось?
Прежде чем ответить, я взял небольшую паузу, прислушиваясь к себе и пытаясь отыскать в подсознании малейшие признаки, что хоть малой частите Поглотителя удалось уцелеть.
Пусто. Вообще ничего, будто его и вовсе никогда не было! При этом я понял, что переход в сумрак подсознания и обратно больше не вызывает ни малейших усилий. Будто выход за пределы возможностей в битве с Поглотителем послужил катализатором, позволившим прорвать духовные оковы и, наконец, нащупать верный путь к становлению полноценным Мастером Разума.
Но куда больше порадовало ощущение жизни родного существа в сумраке, моментально отозвавшегося на мой волевой посыл и с диким воплем восторга занявшего свое место во втором духовном контуре.
«Ты самый везучий сукин сын, каких я только встречал, Сон!!!»
«Я тоже рад, что ты выжил, Пятый».
Мы крепко обнялись по ту сторону реальности. Вызвав очередную бурю восторгов от Пятого, впервые увидевшего мою реальную ментальную проекцию рядом с собой лицом к лицу.
«Ты здесь, я могу до тебя дотронуться! Охренеть! Как у тебя получилось?!»
«Когда тебя жрут заживо — мозги здорово прочищаются, знаешь ли. Словно прозрение».
«Понимаю, — сразу погрустнел Пятый. — Много он успел?…»
Я скривился, все еще чувствуя фантомные боли в местах, где в памяти зияли рваные провалы без малейших шансов на восстановление.
«Примерно полгода ранних детских воспоминаний и кусками из свежих, до чего успел дотянуться. Последние я восстановил, пока развоплощал его, но кое-что ушло навсегда. Базовые стойки Шии-Чо, например, придется переучивать заново».
«Вот мразь! На них же все держится, все остальные формы!»
«Угу. Повезло, что мышечная память не пострадала. Иначе бы совсем туго пришлось».
«Пуду! Но, с другой стороны, это не самая большая цена за то, что это тварь сдохла, — всегда уверенный голос Пятого вдруг стал молящим. — Он ведь сдох, правда?».
«В этом мире точно, — я крепко сжал ему плечо, убеждая в сказанном и успокаивая. — То, что осталось, уже ему не принадлежало, и ушло за грань через Силу. Не бойся, все закончилось».
«Да… Юху-у-у! Оп, оп, оп, хэй!»
«А-а?! Ты откуда иторианский прыг-дрыг знаешь?? Нет! Не прыгай на меня, не надо… Ау-у-у! Куда?? А-а… Так все, я пошел отсюда, бешеный!»
Поспешив вывалиться в реальный мир, я с удивлением осознал, что весь мной внутренний диалог с разбушевавшимся на радостях Пятым остался незамеченным. Обычно, уходя в себя, время «там» и «тут» текло синхронно, но теперь что-то кардинально изменилось. И было это связано не столько с моим прогрессом, как одаренного адепта Разума, но нечто… неуловимое.
— Процесс завершен, — ответил я Фрису, ухватив его за дрожащую от стресса руку и аккуратно помогая встать на ноги, одновременно садясь на ложе Машины, после ее ухода ставшим простым предметом интерьера. Совершенно бесполезным для науки и невозможным к восстановлению.
