Новая война захлестнула мир. Но это не привычная в нашем понимании война, это не танковые баталии или штурмы вражеских укрепрайонов, а нечто новое. И страшное. Это применение оружия, полностью переформатирующее человека, да так, что даже после смерти, заставляет его подниматься и бродить по земле этакой бездушной оболочкой, и питаться от живых…
Вступление
Что такое жизнь человеческая? На этот вопрос нет однозначного ответа. Бытует много мнений, но так или иначе, все они сходятся на том, что жизнь это череда событий, тянущаяся с момента рождения до самой смерти. Весь этот отрезок времени человек испытывает чувства, такие как радость, переживание, любовь, страх… А сами чувства теснейшим образом связаны с окружающими явлениями, событиями и процессами. Многое в нашей жизни зависит от того, какое чувство мы испытываем и о чём думаем. Но какое же из них является двигателем всей человеческой жизнедеятельности? Так сказать, основой и первопричиной всех жизненных процессов? А доминирующим чувством, как это не странно звучит, является страх. Да-да, именно страх! Вот то чувство, заставляющее человека не стоять на месте, а постоянно двигаться вперёд, развиваться. Ведь людям свойственно бояться различных явлений, ситуаций, обстоятельств, вещей. Страхом пропитана каждая клеточка человеческого организма, каждая фибра его души. Да, именно страх толкает нас вперёд. Самая главная цель человека – это сохранение собственной жизни. Инстинкт самосохранения – вот основной инстинкт. Страх лишиться жизни – вот что заставляет человечество развиваться.
Именно страх заставил первобытного человека взять в руки палку и использовать её в качестве оружия. Потом страх загнал человека в пещеру, ведь под её сводами так безопасно. Страх подтолкнул человека к освоению огня – ведь при его свете не так страшна темнота, в которой могут таиться столько опасностей. Да и горящий факел в руке придаёт смелости – им лучше защищаться от дикого хищника. Именно страх побудил человека совершенствовать оружие. Именно он модернизировал деревянную дубину в оружие массового поражения. Именно это чувство заставляет человека постоянно развивать инструменты уничтожения себеподобных. С каждым днём, часом, секундой, способы умерщвления становятся всё более изощрeннее и совершеннее. Тот, кто лучше вооружён – имеет больше возможностей, большее право голоса, больше право свободы, большее право на жизнь! И вот эти преимущества дают их обладателю чувство превосходства и защищенности. Но страх не исчезает, так как человек видит своего врага. Видит, что он тоже стремится к улучшению качества и умножению количества, к повышению коэффициента полезного действия средств уничтожения себе подобных. Вследствие этого, рано или поздно, страх толкает человека к решительным действиям и, его рука тянется к дубине… копью… луку… ружью… кнопке запуска оружия массового поражения. И всё, конец… Достижения человека обнуляются, и эта бесконечная гонка вооружений, разрушений, лишения жизней, начинается снова. И снова человек в страхе берёт в руки палку, укрывается в пещере, приручает огонь. И опять, по той же причине, рука тянется к дубине… кнопке запуска…
Лаборатория Лугара. Тбилиси. Грузия.
Три года назад. 11 часов 25 минут.
В небольшом но уютном кабинете, отделанным красным деревом, с камином и шкурой медведя на полу, находились двое. Первый – седой, худощавый, преклонного возраста, интеллигентного вида, с козлиной бородкой. По форме лица и носу, угадывалась его этническая принадлежность к одной из южно-кавказских народностей. Второй – крепкий мужчина средних лет, с рыжей шевелюрой, усами-подковой над выступающей нижней челюстью. По выправке и манере держаться, была видна его принадлежность к какой-нибудь военизированной организации. Они общались на английском языке.
– Знаете господин Дуэйн, мы благодарны вам за оказанную помощь и готовы на многое, чтобы в свою очередь помочь вам, – медленно и задумчиво, с заметным грузинским акцентом произнёс седой, – однако и вы нас поймите, если мы начнём работу над вашим заказом, долго это в тайне оставаться не сможет. Как бы мы ни старались, информация просочится за пределы Центра и тогда конец… Да и наше правительство не пойдёт на эту авантюру.
– Хм, мистер Агсабадзе, вы называете авантюрой то, ради чего создавался этот центр, эта лаборатория… проект в целом.., – Дуэйн встал, достал из внутреннего кармана пиджака золотистый портсигар, подошёл к камину, взял щипцами уголёк, прикурил, и выпустил в потолок облачко дыма.
– Господин Дуэйн, я отлично знаю ради чего всe это создавалось, – Агсабадзе обвёл взглядом окружающее пространство, – но вспомните 2008 год, именно ваша страна нашими руками бомбила Цхинвал, это вы организовали эту операцию. Но потом русские пришли не к вам домой, они, сметая всё на своём пути, почти дошли до Тбилиси. До столицы моей родины! И как бы не сильна была ваша пропагандистская машина, вашу неудачную операцию мировая общественность признала нашей агрессией по отношению к Южной Осетии. Чуть ли не геноцидом осетин! Я боюсь повторения. Вы понимаете? Вот чего я боюсь, господин Дуэйн. Если опять что-то пойдёт не так, у моей страны, и у меня в частности, будут большие проблемы, а вы опять умоете руки. Как в прочем и всегда. Ваше хвалёное «всё под контролем» не имеет никакой силы.
