– Ты только послушай, – весело говорит ему Саммер, – я принесла шесть пакетов с одеждой для Фитца. Ну, для завтрашнего собеседования. Он примерил только один наряд. – Она указывает на сочетание Форда и Сэн Лорана. – И подумал… – Она выглядит так, словно вот-вот взорвется от смеха. – Подумал, что на этом все.
Я ожидал, что Хантер не поймет, в чем прикол. Но мой товарищ по команде начал смеяться, явно забавляясь шуткой.
– Наивный ублюдок. – Хантер входит в комнату и растягивается на кровати.
– Повеселимся, – подмигивает он Саммер. – Приведи Холлиса. Скажи ему, пусть сделает попкорн.
– Бегу. – Она бросается к двери и кричит: – Майк!
– Предатель, – ворчу я на Хантера.
Тот лишь усмехается.
– Ты разрешил богатой наследнице из Коннектикута выбрать тебе одежду для собеседования. Неужели считаешь, что я пропущу такое шоу?
Вздыхаю. Я мог бы настоять на своем и объявить, что цирк окончен, но Саммер явно весело, а Хантер в первый раз за несколько дней ведет себя непринужденно. Может, его отчужденность мне только показалась, и ему плевать на поцелуй.
– Слушай, насчет тебя и Саммер, – наклоняется ко мне он.
Похоже, я поторопился с выводами.
– Она сказала, ты помогаешь ей готовиться к экзамену.
– М-гм. Помогаю. – С преувеличенным вниманием я разглядываю левый рукав свитера, словно в нем заключены все тайны вселенной.
– И потом, в воскресенье был… э-э-э… поцелуй.
Краем глаза я замечаю, как он проводит пальцами по темным волосам.
– Так что я спрошу прямо. Между вами что-то есть? Вы трахаетесь?
– Не-е-е, не трахаемся. – Боже, этот рукав чертовски очарователен. – Мы просто друзья.
– Ты уверен?
Я заставляю себя прекратить ребячиться и посмотреть ему в глаза.
– Если ты забыл, я вообще шел мимо по своим делам, когда бутылка на меня показала. Мы оба не хотели целоваться, помнишь?
– Правда, – медленно кивает он. – Вы, ребята, выглядели очень смущенными.
Неужели?
Стараюсь не хмуриться. Мне помнится, ее губы разожгли во мне огонь. Я помню, как языки переплелись, посылая электрический разряд прямо в яйца. Я помню, как вдыхал ее притягательный запах и почти терял сознание от желания.
Но Хантер увидел, что мы испытывали неловкость. Интересно.
Может, поэтому Саммер ни разу не начинала разговор о поцелуе с тех пор, как все случилось? Черт. Она действительно записала меня в друзья?
– Я считаю ее потрясающей, Фитц, – пожимает Хантер плечами. – Я не шутил, что застолбил ее, когда мы вернулись из Вермонта. Я влюблен в нее.
Он бросает взгляд в сторону двери, как будто боится, что там может стоять Саммер, но расслабляется, когда снизу доносится их с Майком смех.
– И думаю, что она влюблена в меня, – продолжает он и снова пожимает плечами. – Я хочу сказать, мы же целовались на Новый год. Спали в обнимку.
Они
– Я собираюсь пригласить ее на свидание. – Он наклоняет голову, внимательно наблюдая за мной. – От тебя ведь не будет возражений?
Что, черт возьми, я должен на это ответить? Да, возражения будут? Допустим, скажу. Что тогда? Нам придется драться на дуэли из-за Саммер?
– Я уже говорил тебе, когда мы обсуждали ее переезд к нам, что, пока это не влияет на наш договор аренды, ваши отношения меня не интересуют.
Мне очень, очень сложно произнести эти слова, но в противном случае будут проблемы, к которым я на данный момент не готов. Если бы Саммер сорвала с себя одежду и умоляла меня трахнуть ее, возможно, мой ответ был бы другим.
Но она так не сделает.
Я вырос в пригороде Бостона, поэтому шансы когда-либо увидеть торнадо были равны тому, что мои родители снова сойдутся.
Сегодня утром я наконец-то стал свидетелем одного катаклизма.
Торнадо зовут Камаль Джайн. Размытое серо-черное пятно врывается в бар отеля, мелькают белые зубы, смуглая кожа и короткие пальцы, которыми он походя машет официантке. Вихрь рассеивается, открывая взгляду невысокую, крепко сбитую фигуру, и я с большим трудом скрываю изумление, обнаружив, что в его одежде нет серого и черного цветов.
Саммер охарактеризовала бы эти оттенки как синевато-серый и древесного угля.
И его гребаный наряд точь-в-точь копирует тот, что я примерил прошлым вечером. Точнее, первый вариант, от которого Саммер посоветовала мне отказаться в пользу нынешнего: темно-синие джинсы от Ральфа Лорена, рубашка без галстука от Марка Джейкобса и коричневые мокасины от Гуччи. Саммер могла бы мной гордиться, ведь я запомнил имя каждого дизайнера и к чьей именно коллекции каждый предмет одежды принадлежит.
Слава Богу, что я не остановился на первом варианте, иначе собеседование выглядело бы несколько странно.
– Колин! – Камаль с энтузиазмом трясет руку на протяжении приветствия. – Так приятно познакомиться! Ну ты и великан! На фотографии ты кажешься намного меньше. А в жизни гигант!
– На фотографии? – недоумеваю я.
– Мой помощник отыскал в сети твой снимок из хоккейного портфолио. Это же называется снимок? Понятия не имею. Какой у тебя рост? Сто восемьдесят пять? Сто восемьдесят семь?
– Сто восемьдесят семь…
