И еще Бранд с горькой усмешкой подумал о том, что уж мирмикантроп-то вне всякого сомнения поступил бы иначе. Разве они понимают, что такое настоящая боль утраты и настоящая любовь? Что они, логичные до механистичности, могут в этом понимать, когда пол для них не играет никакой роли, если, конечно, данная конкретная особь не матка и не трутень. Пройдет время - и естественный ход эволюции разделит нынешних рабочих-солдат на рабочих и солдат, причем и те, и другие окончательно утратят половые признаки, благо они уже и теперь вроде рудимента…
Стоп!!!
Подскочив на табурете, Бранд связался с роботом.
– Прежнее задание изменено. Приказываю захватить чужака живым. Любой ценой. Повторяю: любой ценой взять живым. Как понял?
Не дожидаясь ответа, он вскочил и побежал, стукаясь обо все углы.
– Что они там делают? - спросил на сей раз Ираклий. Стах следил за мирмикантропами через единственный «глаз», причем самый дальний и неудобный. Остальные были отключены, и эта предосторожность не казалась лишней.
– Похоже, уходят… Да, точно уходят!
– Все до единого?
– Да, кажется…
– Ты их не пересчитал, что ли?
– А ты пересчитал? - огрызнулся Стах. - Я видел столько же, сколько ты. Не то их десять, не то одиннадцать.
– Подождем еще, посмотрим?
– Да, и не будем торопиться. Потом включим все «глаза» и обшарим каждую нору. Возможно, они хитрят, но, по-моему, нас пока оставили в покое. Должно быть, они обнаружили поблизости что-то еще более подозрительное.
– Напрашиваешься на комплимент, специалист по маскировке?
– Сам такой. Кстати, я не сказал, что они ушли насовсем.
Ираклий отер с лысины обильный пот. В Цитадели было отключено все, что можно отключить, и в первую очередь, кондиционирование воздуха.
– Насовсем или не насовсем - увидим… Хорошо уже то, что они все-таки ушли.
В душном зале зазвучали вздохи облегчения. Кто-то неуверенно всхохотнул. Одна из женщин вдруг разрыдалась.
– Ну все, все, - ворчливо сказал Стах. - Можно пока расслабиться. Но вентиляцию не включу - терпите.
– Гулять! - настойчиво потребовал Марио. - Гулять хочу!
Наполовину расплавленный робот, основательно залитый пеной из ручного огнетушителя, все еще продолжал слабо дымиться, но Бранд не обращал внимания ни на дым, ни на металлические останки. Робот сделал свое дело и погиб, как верный пес, принявший удар на себя и защитивший хозяина. Он не был Гектором и не был другом, но все же заслужил минуту немой признательности - не сейчас, потом! Сейчас были дела поважнее.
Мирмикантроп лежал на боку, неестественно вытянувшись, - обычная застывшая судорога для всякого, кого угостили оперенной парализующей иглой. Между прочим, второй иглой - от первой он сумел увернуться! Если бы не робот…
Если бы робот не отвлек чужака, то не чужак, а Бранд лежал бы сейчас на полу, причем не в целости, а в обугленных дымящихся фрагментах.
Дезориентирующую завесу в малой гостиной чужак прошел, будто не заметив ее вовсе, и теперь можно было догадываться, в чем тут дело. До полной уверенности было еще далеко, но достало и подозрения: мирмикантроп видел ловушки его, Бранда, глазами! Вот почему он шел тем увереннее, чем ближе подбирался к Дому! Что ему электромагнитные поля от аппаратуры, когда на них накладывается куда более слабое, зато бесконечно более информативное поле напряженно работающего человеческого мозга?
Это еще не телепатия, нет. Не чтение мыслей - улавливание эмоций и ощущений. Это иное.
Тем лучше.
– Что, гад, взял? - с затихающей злостью спросил Бранд. Потом задумался.
Один на один? При непосредственном боевом контакте? Нет, он не справился бы, и сейчас было самое время дать себе в этом отчет. Двое на одного - другое дело, да и то если одним из этих двоих можно пожертвовать.
Скверный расклад. А если учесть общую численность мирмикантропов в галактике - не проще ли сразу признать поражение?
Может быть. Без сомнения, кто-то так и сделает - поднимет лапки кверху и будет ждать конца, подвывая от жалости к себе.
Будут другие - те, кто захочет не отдать, а продать свою жизнь и, может быть, перед смертью сумеет нанести мирмикантропам ущерб, смехотворный с их точки зрения. Пожалуй, таких будет большинство. Формально достойный выход - и столь же безрассудный, как вообще ничего не делать.
Мысль ускользала. Бранд морщился, вполголоса ругаясь. Что-то ведь мелькнуло в голове, когда он приказал роботу брать мирмикантропа живьем, - что-то очень важное, но что? Почему непременно живьем? На что он годен, пленный мирмикантроп? Тянуть из него сведения вместе с жилами? Какие сведения, зачем? Главное о них и так известно, а от второстепенного вряд ли будет прок. Найти у поганцев ахиллесову пяту, такую, чтобы можно было поубивать их всех одним чохом? Ха! Сотни лет искали и не нашли - а он вдруг найдет! Можно придумать и что-нибудь посмешнее.
– Ну и что мне с тобой делать? - спросил Бранд.
