Люси Воэн, вдова, обнаруживает в холле своего дома подброшенного младенца. Среди пелёнок записка, что отцом ребёнка является её покойный муж. Люси нанимает Вульфа для поиска матери ребёнка, но свидетели гибнут один за другим.
Дверной звонок раздался сразу после одиннадцати, во вторник в начале июня, я вышел в холл, посмотрел сквозь стеклянную, прозрачную только с моей стороны панель и увидел то, а, скорее, ту, кого и ожидал увидеть: женщину с удлиненным лицом, с немного слишком большими серыми глазами, с чуть-чуть более тонкой фигурой, чем требовалось по самым высоким оценкам. Я знал, кто она, поскольку во второй половине дня понедельника она нам звонила, и мы условились о встрече. Мне была знакома ее внешность, потому что я несколько раз видел ее в театрах и ресторанах.
Кроме того, я достаточно много знал о ней, в чем мне, отчасти помогла печать, отчасти – слухи. Поэтому я мог кратко проинформировать Ниро Вульфа, не прибегая ни к каким поискам. Это была вдова Ричарда Вэлдона, писателя, умершего около девяти месяцев назад – он утонул в чьем-то плавательном бассейне в Винчестере – после чего четыре его книги стали бестселлерами, а одна – «Никогда не мечтай снова» – вышла тиражом более одного миллиона экземпляров по цене пять долларов девяносто пять центов, и поэтому счет от частного детектива не должен был волновать нашу посетительницу.
Пять или шесть лет тому назад Ниро Вульф прочитал «Никогда не мечтай снова» и сразу же избавился от этой книги, отдав ее в библиотеку. Но захотел достать последнюю книгу Вэлдона «Его собственный образ», и вскоре она заняла место на книжной полке Ниро Вульфа. Это и послужило причиной того, что теперь он приподнял свою тушу со стула – я ввел миссис Вэлдон в кабинет, а Вульф продолжал стоять, пока она не села в красное кожаное кресло, стоявшее у письменного стола. Я направился к своему столу и сел, не ожидая услышать ничего любопытного. Миссис Вэлдон сообщила по телефону, что хочет всего лишь проконсультироваться с Вульфом о чем-то сугубо личном, но сейчас по ее виду я бы не сказал, что ее ограбили или причинили какой-то вред. Скорее всего, речь пойдет о чем-то ординарном, вроде анонимного письма или исчезнувшего родственника. Поставив сумочку на подлокотник, она огляделась.
Взгляд ее больших серых глаз на мгновение остановился на мне, потом она повернулась к Вульфу и сказала:
– Моему мужу понравилась бы эта комната.
– Миссис, – сказал Вульф, – а мне понравилась одна из его книг, но с оговорками. Сколько ему было, когда он умер?
– Сорок два.
– А сколько лет вам?
Этот вопрос предназначался мне. Все дело в том, что у Вульфа есть три убеждения: а) враждебное отношение Вульфа к женщинам лишает его возможности что-нибудь понять даже в простеньких экземплярах; б) мне достаточно провести хотя бы час с любой из них, чтобы дать точное определение; и в) чтобы не затруднять себя, нужно задать женщине несколько резких и неуместных вопросов. А его любимый вопрос: «Сколько вам лет?» Как женщина на него прореагирует – это и позволит верно судить о ней.
Люси Вэлдон выбрала наиболее верное решение. Она улыбнулась и сказала:
– Достаточно много, даже слишком. Двадцать шесть. Это настолько много, что можно определить: ты нуждаешься в помощи… поэтому я и здесь. То, что я намереваюсь рассказать, сугубо… сугубо конфиденциально, – она взглянула на меня. Вульф кивнул:
– Так всегда говорят. Такова наша профессия. Но мои уши – это уши мистера Гудвина, а его уши – мои. А что касается конфиденциальности, то я не думаю, что преступление, которое вы совершили, было чересчур серьезным.
Она улыбнулась снова. Правда, улыбка лишь мелькнула и тут же исчезла, но все же это была улыбка.
– Нет, речь идет не о преступлении. Я хочу, чтобы вы нашли для меня одного человека. Дело немного… как бы это сказать… необычно. В моем доме находится ребенок, а я хотела бы узнать, кто его мать. Как я уже говорила, все это строго конфиденциально. Но для некоторых это все-таки не тайна. Моя служанка и кухарка в курсе дела, кроме них – мой адвокат и двое моих друзей. И это все, поскольку я не уверена что оставлю ребенка у себя.
Вульф нахмурился, что было неудивительно:
– Я не специалист по детям, мадам.
– Конечно, я понимаю. Дело не в том. Я хочу… но прежде я должна вам все рассказать. Я получила его две недели назад, в воскресенье, двадцатого мая. Позвонил телефон, я ответила, и голос в трубке сообщил, что в моем вестибюле кое-что лежит… И там на полу я нашла сверток из одеяла. Я взяла его, а в комнате обнаружила приколотый к одеялу листок бумаги, – она открыла сумочку и вынула из нее листок.
К этому моменту я был уже рядом с ней, взял записку – достаточно было одного взгляда, чтобы прочитать ее и протянуть Вульфу, но я обошел его письменный стол, изучая записку. Это был листок размером четыре на шесть обычной дешевой бумаги. Записка из пяти кривых строчек, напечатанных на детском гектографе, была кратка и лаконична:
Миссис Ричард Вэлдон
Этот ребенок для вас
Потому что мальчик должен
Жить в доме
Отца
В углу листка были две дырочки от булавки. Вульф положил записку на стол, повернулся к посетительнице и спросил:
– Это правда?
