— Охотно. Каждый месяц в течение двадцати двух лет миссис Элинор Деново предъявляла к оплате чек на тысячу долларов. Выплату по ее просьбе всегда производили в стодолларовых банкнотах. Все они сейчас в этой коробке. Миссис Деново не потратила ни единого цента из этих денег. Судя по выражению вашего лица, вы опасаетесь, не связано ли это с какой-нибудь зловещей историей, с шантажом, например. Так вот, заверяю вас, все здесь абсолютно чисто. Наше же дело заключается вот в чем: мы предположили, что в течение последних девяти лет миссис Деново получала по этим чекам деньги здесь, в вашем банке, и мисс Деново, ее дочь, хочет знать, какой именно банк выписывал чеки. Кроме того, она хотела бы знать, как именно выписаны чеки — на имя Элинор Деново или на предъявителя.
Взгляд Этвуда переметнулся на Эми, словно банкир хотел спросить ее о чем-то, потом вернулся ко мне. Лицо Этвуда уже несколько разгладилось, хотя голос его, когда он обратился ко мне, звучал еще несколько настороженно:
— Вы сами сказали, мистер Гудвин, что банки должны соблюдать осторожность при разглашении любых сведений, особенно когда речь идет о клиентах. Это и впрямь так.
— Естественно. Я считаю, что это очень благоразумно.
— Тем не менее, поскольку речь идет о мисс Деново, а также о ее матери, я готов сделать исключение. И мне не нужно даже наводить где-то справки, чтобы ответить на ваши вопросы. Поскольку вы человек широко и разнообразно информированный, вы наверняка знаете, что для банковского служащего очень желательно быть в курсе, как бы сказать, привычек клиентов. Я уже в течение нескольких лет знал об этих чеках, которые обналичивала миссис Деново. Да, она делала это каждый месяц. Выписывала банковская компания «Сиборд Бэнк энд Траст», главный офис которой расположен на Броад-стрит. Чеки выписывали на предъявителя.
Он посмотрел на Эми, потом снова на меня и продолжил:
— Хочу еще добавить, что очень вам признателен. Понимаете, когда приходит клиент и приносит четверть миллиона наличными, любой банкир, как бы сказать, проявляет любопытство… Вы понимаете, да? Поэтому, я очень рад, чти вы рассказали мне… В общем, я вам очень признателен. И вам, мисс Деново. — Он с облегчением улыбнулся. — Вот и все, что я хотел вам сказать.
— А нам больше ничего и не нужно.
— Очень хорошо. — Этвуд поднялся. — Сейчас проверю, как там у них.
Когда дверь за ним закрылась, Эми открыла рот, чтобы обратиться ко мне, но я жестом остановил ее. Во всех пяти районах Нью-Йорка было, должно быть, не меньше десяти тысяч комнат, которые прослушивались. Кто знает, возможно, кабинет банкира Этвуда тоже входил в их число, так что обсуждать в нем сокровенную тайну, хранившуюся годами, было бы неразумно. Однако, поскольку просто сидеть молча и таращиться на Эми было неучтиво, я встал, подошел к книжной полке и начал рассматривать корешки. Мое внимание привлек «Международный банковский справочник». Я снял его с полки, раскрыл на разделе «Нью-Йорк» и нашел нужную страницу.
Шансов на то, что среди управляющих компании «Сиборд Бэнк энд Траст» окажется кто-то хорошо нам знакомый, было не больше одного из миллиона, так что, прочитав в алфавитном списке совета директоров имя Эвери Баллу, я не сумел сдержаться и воскликнул «Черт побери!» так громко, что Эми встревоженно вскинула голову и повернулась ко мне.
— Что случилось?
Я ответил, что ничего, что мне просто очень повезло и я расскажу об этом позже.
В одиннадцать часов мы уже сидели с Эми в закусочной на углу Мэдисон-авеню. На столике перед Эми стояла чашечка кофе, а передо мной стакан молока. Все двенадцать конвертов я бросил в почтовый ящик, а пустая коробка стояла возле меня на соседнем стуле. Я уже успел объяснить Эми, почему не дал ей заговорить в банке и чем было вызвано мое восклицание. Я, правда, не назвал ей имени Баллу, но предложил поспорить на пятерку, что мы разыщем ее отца в течение трех дней, но Эми отказалась, объяснив это тем, что для нее такие условия неприемлемы. В десять минут двенадцатого я отлучился позвонить, набрал до боли знакомый номер и восемь звонков спустя добился желаемого:
— Ну? — ворвался в ухо его голос.
Вулф прекрасно знал, что так говорят только невежи, но хотел бы я посмотреть на того, кто попробовал бы его переделать.
