Он вышел на улицу, где все также лил противный холодный дождь. Серов поднял воротник куртки и стал «ловить» такси.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Александр открыл глаза и посмотрел на мужчину, который присаживался на освободившееся место рядом с ним.
– Извините меня, что потревожил вас, – произнес мужчина с небольшой бородкой.
– Ничего, – ответил Серов. – Здесь нет персональных мест.
Двери автобуса со крипом закрылись и он медленно тронулся. Александр закрыл глаза, стараясь снова задремать, но сон не шел.
– Не спится? – поинтересовался у него сосед. – Вот и мне тоже. Может, поговорим потихоньку, так и время скоротаем.
Они разговорились. Через полчаса Серов уже знал, что его сосед является настоятелем небольшого мужского монастыря, который находился недалеко от Вятских Полян Кировской области. Звали настоятеля отцом Григорием.
– Что тебя привело в наши края, – спросил он Александра. – Вижу, что не по своей ты воле оказался здесь.
– Вы правы, отец Григорий. Приезжал я сюда, чтобы разобраться в одном деле.
– Можешь не отвечать, я и так вижу, что не разобрался. Странные сейчас люди, непонимающие. Не понимают, что это не твоя личная прихоть, а большое государственное дело.
«Откуда он это знает, что я приезжал сюда не по личному делу», – подумал Александр.
– Почему вы так решили, батюшка? – спросил его Серов.
– Ты – человек открытый, Александр, вот поэтому я и вижу, что у тебя в сердце. Трудно сейчас жить человеку с открытым сердцем. Вот и тебе нелегко.
– Отец Григорий, простите меня за нескромный вопрос, а, сколько вам лет? Мне показалось в темноте, что вам не так уж и много. Однако, из ваших рассуждений о жизни, о людях, я понял, что, наверняка, ошибся с вашим возрастом.
Настоятель усмехнулся.
– Мудрость – не в возрасте, мудрость – в понимании души человека. Вот ты меня спросил, Александр, о возрасте, что я тебе могу сказать на это, что ты в этой жизни пережил так много, сколько не каждый сможет пережить.
– Откуда вы знаете, отец Григорий, об всех моих переживаниях? В автобусе темно, не видно ни моего лица, ни моих губ.
– Мне не нужен свет, чтобы понять человека. Бог открывает мне то, что не видят другие люди. У тебя очень ранимая душа, Александр, она плачет, она хочет покоя. Но ты – воин с ранимой душой. Это редко, когда дух воина сочетается с такой душой. Поэтому сложно тебе жить в этом мире лжи, лицемерия и крови.
Серов снова удивился, ведь он не обмолвился ни словом, где он работает и чем занимается в настоящее время.
– Что замолчал, Александр, – спросил его отец Григорий.
– Вы меня просто удивили, батюшка, – тихо ответил оперативник. – Я просто поражен.
– Скажу больше. Не бросай то, что не смогут поднять другие. То, что ты делаешь, угодно Богу.
Серов невольно улыбнулся. Все происходящее с ним в этом темном салоне автобуса казалось нереальным, не давало ему расслабиться. Автобус стал притормаживать, а затем остановился. Отец Григорий поднялся с места и направился к выходу. Александр направился вслед за ним.
– Твое место в храме, Александр, помни это. Я знаю, я уверен, что ты уйдешь из этого светского мира. Вот сделаешь то, что ты должен сделать, и уйдешь.
Он перекрестил его и вышел из автобуса. Через минуту фигура отца Григория растворилась в темноте ночи.
***
За неделю отсутствия Серова на работе в Управлении произошли коренные изменения в руководстве. Начальник Управления Яковлев Георгий Петрович вышел в отставку. Вместо него был назначен Горшков Александр Дмитриевич. Одним из его заместителей стал Горохов. У Серова появился новый начальник отдела – Собин Евгений Иванович.
– Как поездка? – поинтересовался у него Собин. – Почему не звонил и не докладывал?
– Ничего хорошего. Следственный комитет почему-то не хочет возбуждать уголовное дело по факту убийства Груздевой. Считают, что для возбуждения дела не хватает выводов эксперта.
– Ты, меня прости, Александр Константинович, я просто не совсем в теме этих убийств. Сколько у нас убийств, которые ложатся в твою схему?
– Тринадцать, последнее из них преступник совершил в городе Кирове пятого октября. Вот уже чуть больше месяца, как он никого не убивает. Почему, пока сказать не могу. Может, уехал из России, а может, попал за мелочевку и решил отсидеться на зоне, пока мы не успокоимся.
– Все может быть. Трудно искать человека, не имея даже примет. Как ты сам-то думаешь, ты найдешь его?
– Не знаю, но я его ищу.
– Вот и Горохов не уверен в том, что ты найдешь его. Ему не нравится, что ты пять месяцев борешься с ветряными мельницами, ищешь какой-то призрак, которого никто не видел в глаза.
– И, что? Если этот призрак убивает людей, значит, это лицо вполне материальное и моя задача найти его.
– Раз нет больше убийств, то и нет необходимости держать тебя на этом деле. У нас и так, без всего этого, проблем выше крыши. Так что, давай, завязывай с этим делом и приступай к реальной работе, за которую тебе платит деньги государство. Пусть этим делом занимается Москва.
– А, генерал Харламов знает об этом?
