— Меня? — он был искренне удивлен. — Дорогая моя, за абордаж у меня был неизменно высший балл, — рассмеялся этот павлин.
Я понимала, что он шутит, но не удержалась и ткнула его кулачком в бок — и тут же сама улыбнулась. Было приятно осознавать, что господин лейтенант озаботился нашим будущим, это придало ему в моих глазах веса не только как красивому мужчине, но и как предусмотрительному человеку. Однако его самоуверенность все-таки несколько раздражала. Во-первых, он не сомневался в моем безоговорочном согласии, а во-вторых, быть предсказуемой тоже неприятно. Например, мою матушку невозможно предугадать, а я, выходит, являюсь открытой книгой.
— Кстати, Ада, — я подняла на Дамиана обиженный взор, — мне есть за что ругать тебя. Почему ты позволила шантажистке управлять собой? Что за вера человеку, который однажды уже вмешался, вырвав у тебя нелепую клятву?
Я не нашлась, что ответить.
— Мне придется заняться твоим воспитанием.
Очередное наглое заявление вызвало и очередное возмущение.
— У меня отличное воспитание, — возразила я. — Могу и тебя кое-чему научить.
— Интересно, чему же? — насмешливо спросил Дамиан. — Уж не вышиванию ли?
— А хоть бы и ему, — заносчиво ответила я. — Это усмирит твои преступные наклонности. — На меня посмотрели с еще большим изумлением. — Да-да, лазать в чужие окна и воровать девушек, — пояснила я.
Молодой человек оглушительно расхохотался.
— Клянусь! — воскликнул он, подняв руку. — Твои окна были и останутся единственными, куда я когда-либо влез. И похищать никого более я не намерен. Я хороший, — заверил меня этот невозможный человек.
— Время покажет, — усмехнулась я и стала вновь серьезной.
Некоторое время мы молчали. Дамиан поглядывал на меня время от времени и наконец не выдержал.
— Что еще тебя тревожит, милая бабочка? — спросил он.
— Ты, — честно ответила я. — И твои чувства ко мне.
— И что в них тебя смущает? — теперь и Дамиан стал более серьезен.
— Все слишком быстро, — решила я полностью признать свои тревоги. — У меня нет уверенности, что, получив желаемое, ты не остынешь так же быстро, как загорелся.
Мужчина не спешил с ответом. Это нервировало и вселяло тревогу. Должно быть, я ждала, что он немедленно заверит меня в своей вечной любви, но Дамиан продолжал хранить молчание, не сводя с меня взгляда.
— Мне нечего тебе ответить, — негромко сказал он, когда я уже готова была отчаяться. — Слова всегда остаются словами, с какой убежденностью их ни скажи. Время сильней слов, но поступки сильней времени, и я просто буду доказывать тебе день ото дня, год от года, что твои страхи лишены оснований.
После забрал у меня задремавшего котенка и переложил его на противоположное сиденье, сам вернулся ко мне, сказав:
— Ложись, до утра еще долго, поспи.
Я почувствовала неловкость, но все-таки кивнула и, свернувшись клубком, положила голову на колени Дамиана. Он накинул на меня свой сюртук и накрыл плечо ладонью. Это было волнительно, и некоторое время никак не удавалось уснуть. Щекой я чувствовала тепло его коленей, прислушивалась к мужскому дыханию и смотрела в темноту, широко раскрыв глаза. Мне казалось, стоит уснуть — и все закончится. Я проснусь в своей постели, а Лили принесет подвенечное платье, и придется ехать в храм, где меня будет ждать чужой и не нужный мне человек.
И всё же позднее время и усталость взяли свое. Не помню, что мне снилось в первую ночь после того, как я впервые покинула Льено. Несмотря на неудобное положение, я спала спокойно. А утром меня разбудил ласковый голос Дамиана, звавшего меня. Я открыла глаза и улыбнулась, еще не видя его лица; сознаваться, что не сплю, тоже не хотелось.
— Врушка, — услышала я насмешливый голос моего жениха. — Ты проснулась.
— Нет, — хмыкнула я. — Я сплю, тебе кажется.
— Наглая и беспринципная врушка, — обличил меня Дамиан. — Мы уже в Верже, идем жениться.
Я вывернулась и посмотрела на него, нахмурив лоб.
— Нет, — наконец сказала я.
— Что? — удивление господина королевского лейтенанта было неподдельным.
— Ты наговариваешь на меня, а я не могу жить с таким человеком, — заявила я и снова отвернулась, стараясь не рассмеяться.
Меня тут же силой усадили на сиденье. Дамиан возмущенно посмотрел на меня и вдруг расплылся в улыбке.
— Ты такая забавная, — сказал он. — И щечка у тебя помялась. Ищем утюг?
— Изверг! — воскликнула я и подняла руки, чтобы поправить волосы.
Мой стан тут же обвили сильные руки господина Литина.
— Моя, — сказал он, — вся.
— И, заметь, ты сам этого захотел, — с угрозой ответила я и рассмеялась.
А когда повернула голову к Дамиану, он смотрел на меня, продолжая улыбаться.
— Что? — смутилась я.
— Так приятно видеть тебя настоящую, — сказал он.
— Я всегда настоящая, — немного ворчливо ответила я и отодвинулась. — Мне бы хотелось привести себя в порядок, раз уж от свадьбы с тобой не отвертеться.
— Наглейшая! — воскликнул Дамиан, снова привлек меня к себе и ненадолго приник к губам. — И вся-вся моя.
