Откуда-то сбоку появилась девчушка лет четырёх, уселась рядом с женщиной и принялась смущённо теребить косичку. Марк протянул руку к экрану и коснулся изображения, а его голос в колонках с наигранным весельем спросил:
– Здравствуй, дочь… Как ты поживаешь? Хорошо себя ведёшь, не расстраиваешь маму?
Девушка на экране гладила малышку по голове, робко улыбаясь. Мэри серьезными глазами взглянула на экран с той стороны и спросила:
– У меня уже есть папа, зачем же мне второй? Простите, дядя, но я вас никогда не видела раньше…
Женщина прижала её голову к себе:
– Ну зачем ты так, Мэри…
Девочка вырвалась и убежала куда-то за кадр. Марк шумно вздохнул.
– Прости, Марк… Тебя слишком долго не было рядом, она успела вырасти…
Почувствовав, видимо, моё присутствие, он обернулся. Увидев меня, выключил экран и понурился, глядя в пол. Отвечая на мой немой вопрос, сдавленно произнёс:
– Это единственный разговор с ней, который у меня сохранился. Пересматриваю иногда…
Я оторвалась от дверного косяка, закрыла за собой дверь, бесшумно прошла в комнату и присела на кровать рядом.
– А почему скрывал, что у тебя есть дочь?
– Я плохой отец. Вернее, даже не отец вовсе, а так… Что бы ты обо мне подумала, если бы узнала, что от мимолётной связи у меня появился ребёнок, а я вместо того, чтобы принять ответственность за семью, улетел в дальние края? Нет, я конечно поначалу посылал им деньги, но она вскоре отказалась от передач – у неё появилась своя полноценная семья… Я опоздал.
– Главное, чтобы они были счастливы. К тому же у тебя тоже есть семья – это мы.
Я мягко коснулась его лица, а он посмотрел на меня намокшими глазами. Сердце защемило – я никогда не видела его таким несчастным – и я обняла его, прижавшись волосами к небритой щеке.
– Ну что ты, Марик? Ты живой, ты не один, у тебя есть я, наконец…
Он всхлипнул. Страшно и непривычно было видеть его таким, поэтому, чтобы хоть как-то его успокоить, я взяла его лицо обеими руками и прильнула к губам в нежном поцелуе. Как будто электрический разряд прошёл между нами, он обнял меня за талию и прижал к себе. На границе сознания пульсировала мысль: «Дура, ты совершаешь ошибку!» Но мне было уже всё равно – родному человеку было плохо, а ближе, чем Марк, у меня никого не было…
… Разгорячённые и обессилевшие, мы лежали, обнявшись, на кровати. Он задумчиво смотрел в потолок, а я, положив голову ему на грудь, глядела в окно на горные вершины в лучах рассвета и размышляла о том, что теперь будет. Я позволила себе минутную слабость, и это неизбежно скажется на наших дальнейших отношениях. Меня никогда не беспокоили загулы Марка, когда он пропадал на пару дней с очередной космопортовой шлюхой или пытался склеить новую неприступную стерву из спортивного интереса, но теперь… Я представила, как буду ревновать его к каждой встречной-поперечной, и это при том, что мы будто бы ничем друг другу не обязаны. Переспали и забыли, да?
– Марк, ты будешь мне изменять?
Он поперхнулся и закашлялся. Придя в себя, воскликнул:
– Но мы же ещё не женаты!
– Но уже встречаемся, да? Нельзя же просто так взять и вычеркнуть эту ночь из жизни.
– Ты же первая меня поцеловала…
– Мне стало тебя жалко, я хотела тебя успокоить. Не думала, что это зайдёт настолько далеко…
