Вечером, в сумерках внезапно явился к Маркольту Мориц. Сидел угрюмо, утонув в обитом парчой кресле, низил глаза, молчал. Маркольт с насторожённостью рассматривал его щегольский плащ изумрудного цвета, узкие порты с одной жёлтой, а второй зелёной штаниной, венгерские кавалерийские сапоги с высокими каблуками и шпорами.
— Почему вы такой хмурый, друг мой? — улыбаясь, спросил он.
Мориц словно только и ждал этого вопроса. Чуть не выпрыгнув из кресла, он резким голосом заговорил:
— Разве не я устроил переворот и сверг боярина Григория?! Разве не я готов был положить голову за князя Шварна и княгиню Альдону?! И что я получил?! Где достойная благодарность за мои труды?! Другие, щелкопёры придворные, меня обошли! Княгиня совсем на меня внимания не обращает. В прошлую седьмицу на охоте подъехал, решил потешить, гак лица отворотили обе, и Альдона, и Ольга. Видеть, замечать не хотят.
— Выходит, вы не приглянулись им, — с той же мягкой улыбкой заметил Маркольт. Этим он ещё сильнее распалил разозлённого Морица.
— Своим литовцам даёт сёла, деревни, плодородные земли! Остальным — ничего! А князь Шварн, как русские говорят, ни рыба ни мясо! Как Альдона и её литовцы скажут, так всегда и поступает.
— Значит, граф, вам не нравится князь Шварн?
— Ненавижу неблагодарность человеческую! — в сердцах воскликнул Мориц.
— А если бы другой князь был в Холме? Более благодарный?
— Не понял, о чём это вы?! — Мориц удивлённо вскинул голову.
— Не все русские князья такие, как Шварн. Не все женщины, как Альдона, — издалека, осторожно начал плести свою паутину Маркольт.
Отчаяние его давно схлынуло, уступив место пока крохотным, но ярким искоркам надежды. Может, ему удастся счастливо избежать потрясений.
— Я понимаю ваши чувства, граф. Но чтобы что-нибудь изменить в своей жизни, надо не кричать, не размахивать руками, а действовать!
— Что же мне делать? Что вы предлагаете, Маркольт? — недоверчиво уставился на старика Мориц.
Маркольт наигранно рассмеялся, обнажив беззубый рот.
— Ох, Штаден, Штаден! Мне ли вас учить, друг мой! Вот вы служите при дворе, часто бываете в покоях князя. Ведь так?
— Так, — угрюмо кивнул Мориц.
Длинные пшеничные волосы его колыхнулись в такт движению.
— Правда, что князь Шварн болеет?
— Да, после охоты и пира ему стало плохо. Он страдает от сильных болей в животе и пьёт горькие отвары.
— Это хорошо, — задумчиво протянул Маркольт, посмотрев на холёные пальцы Морица с длинными накрашенными ногтями.
«Понятно, почему ты не нравишься красивым женщинам, мой друг, — подумал он. — Они любят сильных людей, которые выходят с рогатиной на медведя, а не таких, которые манерами напоминают им самих себя. Вот и духами от тебя пахнет, и даже кончики усов ты покрыл помадой. И ногти... Ногти. О чём это я? ...Ах да, ногти. Ромейский способ устранять врагов и соперников. Действует безотказно».
— Вы знаете, как поступают в Империи Ромеев, когда хотят избавиться от... от ненужных людей?
Мориц испуганно дёрнулся, вскочил, но тотчас взял себя в руки и плюхнулся обратно в кресло.
— Маленькое зёрнышко кладут под ноготь. Вот так.
Маркольт взял со стола большую хлебную крошку и положил её Морицу под ноготь указательного пальца.
— А потом опускают его в питьё. Незаметно. Никто ничего никогда не увидит и не узнает.
Мориц, нахохлившись, как воробей, маленький в огромном кресле, долго сидел в молчании. Лицо его застыло, руки впились в мягкий бархат.
— Вы, Маркольт, опасный человек, — наконец промолвил он, уже совсем другим — тихим, спокойным голосом. — Вы толкаете меня на убийство, на преступление. Но ради чего я должен идти на такой шаг? Нет, Маркольт. Так дела не делают. Выкладывайте до конца, кто за вами стоит. Чья злая воля двигает вашими словами?
— Друг мой, вы слишком преувеличиваете мою скромную роль в таком большом деле. — Маркольт опять изобразил у себя на лице приятную улыбку. — Но я понимаю вас. Могу обещать одно: вам щедро заплатят, дадут и землю, и назначат на хорошее, доходное место. Например, городского головы.
— Ваши слова, Маркольт, не пришьёшь к делу. Я должен встретиться с теми, кому вы служите.
— Хорошо. Приходите ко мне завтра. В это же время. И не забудьте об осторожности. Очень вас прошу.
Маркольт проводил хмурящего узкое чело гостя до крыльца. На прощание он выразительно приложил палец к устам и прошептал:
— До встречи, граф.
Мориц нырнул в темноту сада. Скрипнула и закрылась калитка. Старый немчин задумчиво смотрел на неслышно падающие на землю у ступенек пушистые снежинки. Затем он обернулся и кликнул слугу.
— Скачи в Воздвиженский монастырь. Найдёшь княгиню Констанцию. Передашь: завтра я её жду у себя. Вечером. Как только стемнеет.
Поздним вечером следующего дня к дому Маркольта, подпрыгивая на грудках и ухабах, скрипя полозьями, подкатил большой возок. Из возка мрачной тенью неслышно выскользнула женщина в чёрном одеянии. Лицо её покрывала булатная личина.
Боярин провёл гостью в горницу.
— Зачем звал? — глухо прохрипела Констанция.
Личины она не снимала, только сбросила с плеч кожух и спрятала руки в широкие рукава свиты.
