— Довольно! — Лев насупился. — Не веру литовскую обсуждать собрались. Что мы, яко бабы на базаре, судачим. Об ином речь. Почему, мыслите, мужи добрые, союзиться с нами решил Трайдеп?
— Крижаки немецкие земли его тревожат. Вот и опасается, как бы мы с немцами вместях супротив него не встали, — ответил быстро, скороговоркой Калистрат.
Видно было, что он готов к вопросу князя.
— Немцы воюют земли пруссов на Балтике. Верно, пруссам не сдюжить. — Лев забарабанил пальцами по резному подлокотнику.
— Трайден населяет беглыми пруссами города Чёрной Руси, — сказал Калистрат. — Среди пруссов много добрых ремественников и воинов.
— Что делать будем? — окинул Лев собравшихся в горнице мрачным взглядом исподлобья. — Пошлём Трайдену ответную грамотицу?
— Верно, княже, — поддержал мысль Льва Григорий.
— Достоит ли с лихим язычником дружбу водить? — недовольно проворчал Мемнон.
— Не путай, отче, веру с интересами державными, — бесцеремонно оборвал протоиерея Лев. — Дружить, думаю, с Трайденом надо, но ухо с ним следует держать востро. Неровен час, сотворит какую-нибудь гадость.
Бояре согласились с предложением князя.
— Что у мадьяр? — перевёл Лев разговор на другое.
— Король Стефан, брат княгини Констанции, помер нонешним летом. Всего два года крулевствовал он, — молвил Иоаким.
— О том ведаю. И кто теперь в уграх король?
— Сын Стефанов, Владислав Команский, по-ихнему — Ласло Кун.
— Он ведь совсем молод.
— То-то и оно. Всю власть в уграх бароны взяли, совет из «лучших и достойных лиц».
— Да они и прежде, при Беле-короле, не безмолвствовали, — заметил Григорий. Он задумчиво почесал пятернёй затылок.
— Угры — враги Ногая. Как бы нам меж двух огней не оказаться, — пробормотал Лев.
Он резко вскочил с кресла и заходил по горнице.
— Ну, советуйте, как нам быть. Кланяться Ногаю? Сговариваться с уграми?
— С уграми связываться не стоит, князь, — ответил Григорий. — Только себя погубим.
— Во-первых, угры сами слабы, во-вторых, наша земля к Ногаю ближе. Прежде Ногай на нас пойдёт. А угры за нашими спинами отсидятся, как при Бурундае было, — поддержал его Иоаким.
— Стало быть, с мунгалами нужен мир? — продолжал допытываться Лев.
— Мир, княже! — чуть не хором вскричали все пятеро советников.
«Боятся новой рати. При одном слове “мунгал” готовы в порты наложить. А я?! — вдруг подумал Лев. — Я разве не боюсь Ногая и прочих?! Да, и мне страшно».
— А с Менгу-Тимуром как будем? — спросил он, сердито нахмурив тонкие брови и круто остановившись.
— И ему, и Ногаю пошлём дары, — предложил Калистрат.
Лев одобрительно кивнул.
— Приготовишь дары, дьяк, — коротко приказал он. — И послов нарядишь. Люди надобны смышлёные, такие, чтоб добро в пути по дурости не растеряли.
Лев снова сел.
— Та-ак, — протянул он. — Теперь ты отмолви мне, Мориц. Что в немцах происходит? Получил свежие вести от родичей своих?
— Да, светлый князь. В Германии зреют семена новой войны. Пржемысл Отакар, король Богемии, не признаёт императором Рудольфа Габсбурга.
— Отакар владеет кроме своей Чехии Австрией, Штирией и Корушкой. Его земли прилегают к Ядранскому морю, — промолвил Лев. — Ныне он самый могучий правитель в Европе.
— Так, князь, — кивнул Мориц. — Но Рудольфа поддерживают курфюрсты[188]. А курфюрсты, князь, большая сила.
«Отакар — старый враг моего отца, — размышлял Лев. — Это его ратник посадил мне шрам на щеке под Нуссельтом. Потом он держал в осаде нашего брата Романа, и тот вынужден был воротиться в Галич, потеряв надежду на австрийский престол».
— Кроме того, за Рудольфа стоят многие князья Польши и Венгрии, — продолжал тем временем Мориц.
— Они боятся усиления Отакара, — Лев стиснул десницей рыбью голову, искусно вырезанную на подлокотнике кресла. — Что же, Мориц. Старайся следить за тем, что творится в заходних землях. И помни: нам нужны союзники. Верные и крепкие, а не такие, как язычник Трайден или покойный папа Иннокентий, который не прислал моему отцу ни одного воина в помощь против мунгалов, хотя громче всех кричал о новом Крестовом походе. Ну, добре. Окончим наш совет, доблестные мужи. Стало быть, ты, Калистрат, наряжаешь посольство в Орду и к Ногаю. Ты, Григорий, шли людей к ляхам. Пусть проведают, как живут меж собой князья польские. Ты, Мориц, с Отакара очей не спускай. Ну, а мне — грамоту писать Трайдену.
— Княже, ещё дело одно тут, — немного помявшись, промолвил Иоаким.
— Что ещё? — Лев недовольно наморщил чело.
— Бояре Арбузовичи жалуются. Дом у них под Тисменицей беглые люди пожгли. И не токмо. Бают, бегут, в Горбах укрываются.
— И что же? Хочет Арбузович, чтоб я его беглецов ловил?
— Молит, княже, оборонил бы ты его от лихоимства.
Лев крепко задумался.
