И они ещё долго пили, обсуждая в деталях будущие интерьеры. Незаметно спустилась ночь – время, когда внутренняя сущность открывает свои истинные черты, когда можно мечтать и думать обо всём, созерцая тихую природу, не отягощённую суетой дня. Под коньячными парами и воздействием магии ночи вдохновение так понеслось, что невозможно было остановиться. Дашка даже приволокла пачку листов бумаги, карандаши и они стали набрасывать чертежи и схемы, поясняя друг другу свои идеи. Только когда вторая бутылка опустела, они, наконец, угомонились и отправились спать. Аврора, конечно, осталась ночевать у подруги. Тащиться к себе глубокой ночью в таком состоянии не было ни сил, ни желания. Она еле добралась до дивана в кабинете и рухнула, не раздеваясь, моментально уснув.
В полусонном состоянии Аврора успела ответить на звонок своего начальника из Москвы и выдать неконтролируемый поток обуявших их идей.
В полу-хмельном состоянии с чистой совестью она снова уснула.
Плавающее сознание Авроры не успело активироваться и оценить контент, вываленный на руководство. А в Москве ее высказывания сработали, как взорвавшаяся петарда перед чопорным заказчиком и уставшим директором.
Утро протрезвления огорошило реальностью: весь придуманный полночный бред она бездумно разболтала, словно слила в соцсети хвастливый ролик о собственной гениальности. И теперь ничего не оставалась, как делом пытаться оправдаться и хоть как-то спасти репутацию.
И работа поглотила все ее время.
9.
Очередной рабочий день начался с визита в санаторий, чтобы на месте примерить задумки к реальным корпусам и найти конкретные места воплощения эскизам. Даже выполнив в цвете несколько картинок, она всё ещё достаточно смутно представляла себе, как это может быть в материале. Очень многое предстояло додумать, и сочинить до мелочей законченные облики таких нестандартных интерьеров. И самое главное – понять, какие стены и где придётся сломать, чтобы возвести новые, сохраняя несущие конструкции и не нарушить прочность всего здания.
Она вдумчиво обследовала люксовский корпус, уже прикидывая, на каком этаже можно расположить номер «Фламинго», где – «Англию» и где «Зазеркалье». Поднявшись на последний этаж, придирчиво рассматривала открывающиеся из окон картинки, выбирая наиболее удачный ракурс. Остановилась на двух крайних номерах, где было видно море, несмотря на буйные разросшиеся платаны и раскидистую старую магнолию по соседству. Деревья можно облагородить декоративной обрезкой сильно выступающих веток. Тогда откроется обзор на море, и панорама станет красивее. И сквозь откорректированное живописное обрамление крон переливающаяся синева морской глади будет мерцать, подобно искусно огранённым камням.
Чтобы убедиться, что и на крыше над этими помещениями нет нечего принципиально нужного, препятствующего сносу, Аврора отправилась на чердак.
Она долго искала вход. Никаких подсобок или каморок, ведущих на крышу, ей никак не попадалось. Почти отчаявшись, она толкнулась на балкон последнего по коридору номера и наконец-то увидала заветную железную лестницу, вертикально упирающуюся в потолок и большой деревянный люк над ней. Быстро вскарабкавшись наверх, Аврора с трудом приподняла крышку люка и с огромным усилием откинула её внутрь. Отдышавшись, острожно влезла выше, встала на четвереньки и огляделась.
В полумраке кое-где виднелись маленькие слуховые окошки, мутные и пыльные настолько, что свет почти не пробивался внутрь. Она выпрямилась и двинулась вперёд, пытаясь сориентироваться и угадать, где должны быть выбранные ею для переделки номера. Дойдя до противоположной стороны крыши, она уже достаточно привыкла к темноте. Стали угадываться валяющиеся в обилии предметы мебели и какой-то хлам, в больших картонных коробках, почти истлевших и сгнивших от влаги и времени. Чуть впереди сквозь рваный пролом в обшивке крыши падал, косой солнечный луч. Он словно прожектором, безжалостно высвечивал жалкие останки былого уклада, вырывая их из густого сумрака одичалого чердака. В белом потоке света кружились роем переполошенных крохотных бабочек невесомые пылинки, потревоженные вторжением Авроры.
Она стала пробираться к этой сквозной дыре, надеясь выглянуть наружу и посмотреть какая там открывается панорама. Но по пути не заметила тёмную стропилу и с размаху ударилась головой о старое железо. Удар пришелся по тому месту, где в прошлый раз она приложилась о деревянную раму, в первый свой визит в этот корпус. Ей показалось, что её череп лопнул и раскололся на части. Из глаз даже посыпались искры. Громко охнув и согнувшись от неожиданной боли, Аврора присела и принялась тереть ушибленную макушку, причитая и жалея саму себя, такую нерадивую распустеху. Сразу стало не важно, какой открывается обзор с этой дурацкой крыши. Захотелось домой, а ещё лучше – к маме. На глаза даже навернулись слёзы. Всё ещё продолжая прижимать ладонь к ушибленной голове, Аврора поплелась обратно к распахнутому люку и полезла вниз.
