Я что, похож на подобного ботаника-учёного? Неужели кто-то всерьёз может полагать, что я способен заниматься более серьёзными делами, чем распитие алкоголя?
— Не совсем. Я, как бы это сказать… Случайно попал сюда. А-а, не важно, в общем. Дело в том, что я не знаю, что произойдёт, когда лагерная смена закончится. Я попал сюда на автобусе к первому дню смены, а уеду на автобусе после последнего дня смены. Вероятно, что-то изменится. Возможно, ничего, но возможно, что я вернусь в своё время. То есть тебе там будет…
Так, а какой сейчас вообще год? Семьдесят девятый? Мне кто-то об этом говорил? Или нет? Ой, похер, пусть будет семьдесят девятый. Мне двадцать четыре. Я родился в тысяча девятьсот девяностом, значит, в две тысячи четырнадцатом году Мику будет примерно пятьдесят два года… Блин, дохрена.
— Пятьдесят лет. Много. Лучше найди меня пораньше. Я рожусь в тысяча девятьсот девяностом. Не знаю, где тогда жили мои родители, но примерно в лет шесть мы переедем в Москву по адресу… Давай я тебе лучше запишу…
Я взял случайный листок со стола Лены, там же обнаружил чернильное перо; хы-хы, ладно, это была обычная шариковая ручка, они не настолько отсталые. Я записал на бумажке мой адрес — нормальный адрес, а не улица Пушкина, дом Колотушкина, как хотел написать в начале — и в конце поставил улыбающийся смайлик. Немного подумав, я дописал результаты нескольких футбольных матчей в девяностых годах. Будучи спортивным комментатором, я знал подобные вещи, и, благодаря этим знаниям, предоставлял Мику возможность обогатится на ставках.
— Я тут результаты некоторых матчей указал, можно на тотализаторе заработать. В общем, тут адрес, там я буду жить в будущем. Хотя, если мне кто-то даст выбор, то я, разумеется, останусь тут. С тобой — и с кучей бабла, как только встречу первую букмекерскую контору. Поэтому лучше ты тоже мне запиши адрес, хорошо? На случай, если я пропаду, но останусь в этой Вселенной, телепортируюсь куда-нибудь… Я не знаю, да и вообще кто знает, как всё сложится.
— Ладно, — от моих откровений на лице Мику застыло грустное и немного отстранённое выражение лица.
— Не, не подумай, мы не прощаемся, — попытался успокоить её я. — Нет никаких гарантий, что что-то вообще произойдёт. Что бы меня не отправило в прошлое — здесь этого нет, и я не исчезну, ну, не испарюсь без видимых на то причин… наверное. Ладно, звучит не очень убедительно, но я могу вообще на автобус не садиться, если хочешь, хотя меня всё равно может испарить…
Мику промолчала. Она взяла со стола ручку и начала писать свой адрес. Это молчание характеризовало её плохое настроение. Когда она была со мной в отличном расположении духа, то болтала на почти что одном уровне со мной, а когда грустила, то выдавала односложные фразы и отмалчивалась.
Чёрт, да она чуть не плачет. Нужно её как-то успокоить.
— Да ладно тебе, ну расщепит меня на атомы… — я явно выбрал не ту тактику, а даже если ту, то начинать нужно явно не так. — Я хотел сказать, у тебя всегда останутся результаты матчей, поживёшь лет десять, затем разбогатеешь страшно, хорошо же!
Кажется, на её лице показались слёзы. Нет, не кажется. Мику начала плакать.
Да блин! Я всё порчу! Девушка плачет! Что делать?! Надо развеселить её! Срочно что-то придумать! Какую-нибудь хорошую шутку, я в этом спец.
— Так! Мику! Знаешь что общего между грудой дерьма, аниме и Омском?
Твою мать, Петя, хоть раз в жизни, придумай хорошую шутку, а не как обычно!
Мику, уже не скрываясь, зарыдала. Наверное, от моей ужасной шутки. Я часто видел, что люди плачут, когда слышат мои шутки или видят мой IQ тест. Надо будет доказать, что я могу ещё тупее…
Так, стоп, твою мать! Я вижу, куда это идёт! Я понимаю серьёзность ситуации! Понимаю, что мне нужно делать, а что не нужно, но какая-то, наиболее отбитая часть моего мозга всё равно в последний момент умудрялась перехватить контроль над телом, и выдавать отбитую херню. Нет, в этот раз не выйдет, мозг, отсоси!
— Ну всё-всё прекрати, чего ты плачешь? Я же тут, видишь? Никуда пропадать не собираюсь, я же не два президентских срока Пу…
Контролировать свои слова! Прекращать нести херню!
— Причин для паники нет никаких. Ты сама сказала, что в будущем существуют машины времени, вот я случайно подобную штуку и активировал, в результате здесь оказался, но машина времени же со мной не перенеслась, верно? Как она могла перенестись, если она сама перемещает. В этом временном потоке — ни хера я умные слова знаю! — машины времени ещё нет, значит, обратно меня перенести нечему, ага. Я просто тут рассуждаю… Поддерживаю беседу, говоря о всяком разном.
— Правда-правда? — тихо спросила Мику. — Обещаешь, что ты никуда не исчезнешь?
— Конечно! — с чистой совестью напиздел я. Наверное впервые в моей жизни мой пиздёж пришёл в мир с благородной целью, а не для того, чтобы тупо поржать.