Заснул, и снились мне бабы. Манящие и сексуальные, они дразнили меня, но не давались. Проснувшись и завтракая свежевыпеченными булочками с кофеём, я думал, что с женщинами нужно что-то придумать. В бордель на Сортировочной я заглянул, но народу там было много, девочки безразлично-занятые, так что как зашёл, так и вышел.
"Как познакомиться с женщиной?" — Задал я вопрос искину.
"Местоположение текущее: баронство Алатез?" — Откликнулся он.
"Да."
"Цель?"
"Любовная."
Искин задумался и предложил ограничиться временным браком, мол всё остальное считается развратом, противозаконно и осуждается обществом, я согласился. Искин выкинул мне ссылку на какую-то энциклопедию: "В баронстве Алатез, также как и во всём Галифате, мужчине нужно сообщить о своих планах любой родственнице. Желательно старшей родственнице — маме или бабушке. Допустимо сестре, тёте, племяннице, дочери, внучке… кузине брата третьей жены мужа племянницы. Женщины подходящую партию ему подберут. И не одну."
"Как мне быть, если у меня нет родственников на Алатезе и в Галифате?"
"Тогда нужно обратиться непосредственно к свахе."
Вообще, для понятия, которое я перевёл как сваха, у меня ассоциировалось с ханумой, как в старом фильме с таким же названием. Иногда более точным кажется сваха, иногда ханума.
В этот момент меня прервали. Ко мне в "офисную" часть завалилась пара галифатцев. Я вышел к ним с пиалой кофе и булочкой в руках.
— Ты! — Ткнул в меня пальцем первый. — Ты очень расстроил Уважаемого Дамирли.
Я промолчал, ожидая, что будет дальше. Каких-либо серьёзных опасений они не вызывали. Так — ещё один дурацкий скандал. А то, что расстроил, так это правда, что ж с правдой-то спорить.
— Расстраивать Уважаемого Дамирли — не хорошо! — Произнёс второй.
Я откусил булочки и смакуя, прихлебнул из пиалы.
— Надеюсь, ты и сам всё понимаешь! — Произнёс первый.
— Но понимания не достаточно! Так что быстро активируй заявление о вступлении в профсоюз! — Продолжил второй.
Мне они напомнили хихикалку с хахакалкой, что встретились мне по прибытию в душе. Они также вместе проговаривали свои фразы. Я усмехнулся и сказал:
— Нет.
— Эх, недомерок ты артанский, глупо упорствуешь! Скажи нам, когда передумаешь. — Произнёс первый галифатец и кивнул второму.
В руках у них появились короткие дубинки. Я сделал шаг назад, но ко мне они и не стремились. Размахивая дубинками, они начали колотить ими по столу, по шезлонгам, по дроидам. Ближайший из них оказался ко мне боком. Отпустив пиалу с недопитым кофе, я пробил ему правой под поднимающуюся руку, пробил заученным на тренажёрах ударом в заученную точку. Что там, почка что ли? Галифатец выронил дубинку и, завывая, отправился в угол посидеть-полежать. Второму я тоже как на тренажёре пробил в корпус и он, устроившись на четырёх костях, начал блевать на пол.
"Миришли!" — Дёрнул я своего знакомого полицейского. — "Тут ко мне два каких-то придурка с дубинками завалились, я их обезвредил и обездвижил".
"Ли, полиция уже в курсе, они её вызвали. Скинь мне протокол."
Первый галифатец как присел, так и сидел в уголочке. Второй, закончив выплёвывать внутренности, свалился на бок и тихо лежал. Булочку я не бросил, и откусывал от неё по кусочку.
"Ли! Скоро буду!" — Пришло мне сообщение от Миришли.
Через несколько долгих минут появилась пара полицейских. Оба в полицейской броне со всеми причиндалами. Галифатцы как по команде начали тихо стонать.
— Что здесь происходит? — Задал вопрос старший. Второй просто стоял. Он не двигался, но и не изображал из себя статую. Просто был собран и готов к действию.
— Он на нас напал и избил! — Заявил первый галифатец.
— Очень-очень больно! — Подтвердил второй.
Полицейский посмотрел на меня.
— Они пришли и начали выдвигать претензии. Затем достали дубинки и начали здесь всё крушить. Я их остановил.
— То есть факты физического воздействия на пострадавших подтверждаешь.
— Подтверждаю.
Как-то неудачно всё поворачивается…
— Мы были расстроены! — Заявил первый галифатец.
— Но мы ничего не сломали! — Подхватил второй.
— А если и сломали, то эту мелочь мы компенсируем.
Действительно, дроиды не пострадали, разбито зеркало на стене и у одного шезлонга сломана спинка. Второй шезлонг просто опрокинут. Собственно и всё, видимость больше, чем ущерб.
— Мы заявляем о превышении пределов необходимого противодействия!
— К уважаемому у нас действительно претензии! Но его самого мы и пальцем не тронули!
— А он нас жестоко избил!
Глядя на полицейских, я не успевал отследить, кто из галифатцев какую реплику подаёт. Полицейский снова посмотрел на меня:
— А ты что скажешь?
— Миришли велел мне его подождать.
Полицейский задумался и, видимо поговорив по нейросети, резюмировал:
— Действительно, подождём.
Ожидание было тянучим, но не долгим. Миришли подъехал и, когда второй полицейский вышел в коридор, освобождая место, зашёл.
"Не удивляйся и соглашайся". — Пришло мне сообщение от него по нейросети.
— Что, голубчики, допрыгались? — Обратился он к галифатцам. — В наручники их. — Скомандовал он наряду.
— За что? Начальник! — Завопили галифатцы.
