Мариянь, видя что я не двигаюсь, на самом деле успокоилась. Она сняла с себя остатки сценического костюма, запихнув его в рюкзак и продемонстрировав свою фигуру, и элегантно влезла в повседневный. Одетая, она окончательно вернула себе самообладание. Подняла тряпочки бывшие шортами и топиком с пола, ухватила за застёжку и, поразглядывав её, вперила в меня обвиняющий взгляд:
— Она не так открывается! Ты просто сломал её!
— Извини! Так получилось.
— Ничего. — Ответила она, и я понял, что виноват во всех грехах.
Она прошла к двери, остановилась и вполоборота выплюнула:
— Значит я тебе совсем не нравлюсь!
Я мгновенно оказался около неё, ухватил за талию, крутнул и снова замкнул в своих объятьях. Среагировать она не успела, пока не оказалось слишком поздно.
— Я так боролся с собой! У меня чуть сердце не разорвалось, когда я тебя отпускал! — Здесь я немного преувеличил. — Ты ведь такая красавица! С такой бархатистой кожей! Ты так умопомрачительно пахнешь! Вся такая вся чистенькая! Прямо из душа! И вся такая голенькая, доступная! Ты просто не представляешь, как я тебя хочу. И вот я, обливаясь внутри горючими слезами и еле удерживая лицо, тебя отпустил. И что? Ты меня за это же и третируешь! Кто меня умолял отпустить? Зря я тебя послушал! Нужно было сразу отнести тебя вон на матрас и прямо на матрасе на тебе и жениться! Но это не сложно исправить!
Я, прижимая Мариянь к себе, прогнулся назад и ноги её оторвались от пола. Я крутнулся и маленькими шагами понёс её в угол к матрасу. Мариянь взвизгнула, забилась как пойманная птица и начала просить:
— Ли! Я всё поняла! Отпусти меня! Я уже одетая!
— Там внутри ты голенькая, чистенькая, вкуснопахнущая, с бархатной кожей. Прямо ам тебя!
— Ли, ну пожалуйста, ты же меня уже отпустил!
— И что я получил в ответ? Упрёки!
— Ли! Пожалуйста. Я всё поняла.
Я остановился, выпрямился, и Мариянь утвердилась на ногах.
— Ну, хорошо. Я тебя снова отпущу.
— Да! Да! Отпусти!
— Но ты мне кое-что должна!
— Что?
— Как что? Поцелуй. Я тебя не раздеваю, а ты меня целуешь.
Мариянь меня поцеловала, если это можно назвать поцелуем. Скорее так клюёт птица, чем целует девушка. Я, не выпуская Мариянь, начал переводить на галифатский Ронсара. Рифмы у меня, естественно не получались, но определённый ритм передать мне всё же удалось.
Я так люблю тебя,
Отчаянье берёт,
А ты и поцелуй
Едва мне подарила.
Не вкусный поцелуй,
Холодный как могила…
Да. Перевод вольный. Но "спешил" не подходит по смыслу и я его заменил. Ещё я выкинул всю середину, там где про внучку и бабушку, невесту с женихом в окружении народа. И заменил на своё. Конец в целом оставил.
Да просто клюнула меня
Как птица!
Меня так не целуй,
Как это мне ни грустно.
Захочешь целовать,
Так уж целуйся вкусно!
— Это что?
— Это я попытался перевести одного старого поэта.
— А вкусно целоваться это как?
— Обними меня, не торопись, попробуй поцелуем передать мне то, что ты чувствуешь и как ко мне относишься.
— А ты меня отпустишь?
— Отпущу, обещаю.
— Не обманешь?
— Не обману.
Мариянь обняла меня, прикрыла глаза и медленно потянулась ко мне губами. Наши губы соприкоснулись и всё замерло.
Мариянь разорвала поцелуй и судорожно вздохнула. Я понял, что тоже всё это время не дышал и мне тоже очень нужно вздохнуть.
— Так?
— Да.
— Тогда отпускай.
— Спасибо.
Я опустил руки. Мариянь помедлила, продолжая меня обнимать, потом опомнилась, отпустила меня, подхватила свой рюкзачок и пошла к двери стараясь не бежать. Выйдя она остановилась, повернулась, засунула голову в комнату и показала мне язык. Я сделал демонстративный шаг к двери, и Мариянь ойкнула и засеменила к выходу из двора. Перед метровым проходам она обернулась. Я, стоя в дверях, помахал ей рукой. Она махнула мне рукой в ответ и скрылась за углом.
