«Зато теперь познакомлюсь с городом», - с горьким сарказмом ограбленного туриста подумал Влад, увидев, что его ведут к воротам в высоченной каменной стене. Внутри все бунтовало против такой досадной неудачи. Он чувствовал, как время уходит, словно вода из решета. Сколько ему еще осталось, и дадут ли ему вторую попытку – пленник не знал. Но после разговора с незнакомцем, который забросил его сюда, осталось чувство, что второго шанса не будет.
«Но может, все еще образуется? Если спросят Николая, то он подтвердит… да еще тот монах на дороге, как его, Иезул, кажется», - в том, что он человечнее всех местных «человеков», Влад был уверен на сто процентов. Вот только вспоминалось предупреждение повитуха не распространяться о своем настоящем происхождении: «И что теперь? Если умалчивать, то его заподозрят во лжи, а если признаться, то вообще запалят, как свечу на Рождество. Вот уж незадача!»
Сопровождаемый двумя монахами, пленник брел по невзрачному городу, почти не обращая внимания на серые здания с маленькими окнами-бойницами. Вскоре их путь завершился у ворот мрачной цитадели, единственным украшением которой была высокая колокольня.
Постучав кольцом в притвор ворот, монахи довольно долго ждали, а потом еще и разъясняли страже, кто такие и зачем пожаловали. Надо признать, фэйс-контроль у них строгий. Попетляв по двору и тесным коридорам, вся компания спустилась в подвал, подсвечиваемый факелами «братьев». Там, еще погремев ключами у одной из небольших дверей, один из монахов впихнул пленника в открывшийся проем и ловко освободил его от пут.
Влад некоторое время стоял в почти полной темноте, растирая затекшие руки и пытаясь разглядеть, куда угодил. Вскоре это ему удалось – в тюремную камеру все же просачивалось немного света из маленького вентиляционного окошка, расположенного где-то под потолком.
Каменный лежак с перепрелой соломой и колодец для нечистот составляли все удобства этого помещения. Но пленнику было все равно – в любом случае это жилище, как впрочем, и любое другое в этом мире, не могло сравниться с его апартаментами в реальном мире. Беспокоило другое: вдруг его оставят здесь на долгое время? Хотя с такой любовью монахов к кострам, вряд ли жаркому дадут залежаться.
Влад уселся на лежанку и попытался просчитать возможные варианты развития событий. Самый худший – его могли сжечь сегодня. Это было страшновато, но умирать пленнику уже было привычно. Один раз его голову чуть не пробили, другой – прострелили грудь пистолетом. В обоих случаях он даже не успел толком почувствовать боли. С костром было несколько хуже, но смерть принципиально не отличалась от предыдущих, так что и раздумывать на эту тему смыла не было.
Другое дело, что могло бы с ним произойти после «смерти» на костре? Снова беседовать с тем незнакомцем в темноте? А потом опять возвращаться сюда? Или вообще затеряться в призрачных мирах? «Да уж, попробуй-ка выберись из этой «призрачной» тюрьмы!» - усмехнулся своим мыслям пленник. С сожалением он понял, что рассматривать варианты дальнейших действий при таком раскладе дел бесполезно. Гораздо перспективнее вырваться из этой ловушки и двигаться в сторону серых пустошей. А для этого есть два варианта: сначала попытаться договориться добром, ну а если не удастся – бежать. Как бежать, пока было не ясно, но если его не будут держать все время в одной камере, то может, что-нибудь в окружающей обстановке и прояснится.
Он еще некоторое время размышлял, но больше ничего путного в голову не лезло. На Влада опять накатило паническое настроение: не спятил ли он, воображая себя в каком-то диком мире? Как доказать себе, что все это вокруг не галлюцинации, а, пусть и иллюзорная, но очень уж реальная действительность? Хотя, такая ли уж и реальная? Ему вспомнились зверьки, которые на глазах стали превращаться в настоящих кроликов и кур. Неужели это он оказал такое дурное влияние на странную живность, или ему померещилось? К сожалению, никакого ответа на свои вопросы найти в этом подвале нельзя.
Непонятно, сколько он так просидел взаперти, кляня сумасшедшее средневековье и жалея себя, но не меньше нескольких часов. А затем предположение, что пленников здесь зря подолгу не держат, все-таки подтвердилось – в камеру зашло сразу два монаха. Причем, один держал в руках металлическое зеркало и факел.
- Встань посередине! – не здороваясь, приказал вскочившему на ноги пленнику тот, чьи руки были свободны.
Владу почти решился надавать им тумаков и бежать, но вовремя одумался. Хоть он и старался запоминать свой путь сюда, но больно уж тот был извилист, да и охраны в военизированном монастыре хватало. Так что пленник послушно встал посреди комнаты и приготовился к допросам и пыткам.
То, что стали проделывать монахи, сильно удивило «новорожденного». Монах с зеркалом встал прямо перед пленником, а другой зашел к Владу за спину и приказал:
- Смотри в зеркало на себя и на меня!
Одновременно с этим серебряная пластина была повернута так, чтобы в нее могли смотреть оба стоящих перед ней человека, а высоко поднятый факел осветил их лица.
