К счастью трещина оказалась недлинной и через три сотни метров сошлась клином. Но самое поразительное было не это. Когда он поехал вдоль края разлома, дорожка снова стала появляться под копытами коня. Причем она становилась все четче, принимая очертания настоящей грунтовки, а за окончанием трещины, она делала плавный изгиб в правильном направлении и дальше снова пошла прямо как стрела.
Вторая трещина появилась справа, но, не дойдя до дорожки, сделала излом и ушла в неизвестность. Влад еще притормозил ход коня, чтобы не влететь в очередную пропасть. Почти сразу после этого дорога стала еще ярче выделяться зеленью травы на обочинах по сравнению с окружающим бесцветным пейзажем.
Но у медленного продвижения оказались и недостатки. Внимательно просматривая пространство впереди на отсутствие трещин, пограничник не сразу заметил тень, мелькнувшую сбоку. Но когда это повторилось опять, он понял, что снова подцепил себе компаньонов, как и предупреждал Джим. Влад на скаку вынул лазерную указку, а другой рукой резко натянул поводья. Конь немного привстал на задних ногах и в скачке сделал пол-оборота в сторону.
За всадником следовала небольшая стая волков, или похожих на них серых существ. Влад не стал рассматривать, сколько у них ног или зубов, и принялся косить их своим лазером. Пограничнику удалось сразу зачистить пространство вокруг себя, но вдали показались новые тени, приближающиеся к нему.
Поняв, что нужно двигаться быстрее он во весь опор погнал своего скакуна. Преследование оторвалось, но убавлять скорость всадник не решался, стараясь внимательнее вглядываться в сумерки прямо по курсу. Он заметил еще одну трещину сбоку, которая, подойдя совсем близко к дороге, опять зигзагом ушла в сторону. Отвлекшись на эту опасность, Влад не заметил новый разлом и на всей скорости вылетел над пропастью.
Он с ужасом смотрел по сторонам, но ничего не мог поделать – конь продолжал нестись по тонкой ленте дороги, словно мост перекинувшейся через темную пучину темноты. К счастью, трещина оказалась неширокой, и он снова оказался посреди серой степи. Остановив коня, Влад с удивлением рассматривал совершенно мистическое зрелище висящей в черноте грунтовой дорожки, с зеленкой свежей травы по узким обочинам.
С другой стороны разлома появились серые тени преследователей, и тут до пограничника дошло, что дорога – это порождение его фантазии, точно такое же, как и конь. По всей вероятности, чем дальше он удалялся от кромки мира, тем легче воплощались в действительность любые придумки.
Но нужно было что-то делать со стаей волков, и пограничник, выхватив указку, попытался искрошить дорогу. Однако, несмотря на то, что луч легко резал полотно, дорога продолжала висеть над пропастью. Первые хищники осторожно ступили на чудо-мост, словно пробуя его на прочность. К сожалению, дорога держала их не хуже, чем коня. Влад, разозлившись не хуже Тараса Бульбы, крикнул:
- Я тебя породил, я тебя и смету! – и взмахнул рукой, как бы стирая зависшую в пустоте ленту.
Раздался визг и скулеж серых хищников, кувырком летящих в пропасть с исчезнувшего моста. Все оказалось просто: нужно было только «правильно» пожелать. На противоположной стороне каньона заметались беспомощные преследователи. Влад развернул своего прекрасного скакуна и уверенно пустил его вперед. Наученный опытом, он двигался средним темпом – так, чтобы перед ним успевало формироваться хорошее полотно дороги, но и не тормозя почем зря. Иногда он останавливался и стирал за собой мосты, которые образовывала дорога через пропасти, и таким образом отрезал путь возможным преследователям.
Трещины попадались все чаще, однако, теперь это не волновало путника. Дорога уверенно перекрывала сколь угодно большие пропасти. К тому же она стала еще шире и опасности случайно соскочить с нее совсем не оставалось. По мере продвижения, степь стала больше напоминать острова суши среди сплошных разломов, а дорога прямой лентой перепрыгивала с одного плато на другое. Стало даже немного светлее, но вместе с тем исчезло само понятие неба и облаков. Сверху все было затянуто ровным серым маревом, в котором терялись горизонты, так что видимость не превышала километра.
Вместе с тем как степь превращалась в разрозненные лоскуты, плавающие в пустоте острова стали тоже меняться. Теперь наряду с прежними участками серой травы, начали попадаться совершенно необычные места. Первым из «странностей» попался островок с зеленой и сочной травой. Влад даже притормозил, разглядывая, как такое могло произойти. Пока он всматривался, на поляне стали распускаться полевые цветы, залетали шмели и бабочки, и даже создалось впечатление, что из-за откуда-то взявшихся туч вот-вот выглянет солнце.
