- Ничего тебе не понятно! – рассмеялась девушка. – Это вы, пограничники, несете здесь охрану, да еще люди, которых сюда заносит. И ты, как и многие другие пограничники прошел путь «вызревания», минуя внутренние иллюзии реала, воплотился в Пограничье и прошел до внешней границы влияния реала Земли. Теперь ты полноправный стаж своего мира.
- А что же инквизиция?
- Разве не понятно? Ты же сам спрашивал: «Кто тогда все эти боги в церквях?» - и, вздохнув, словно учительница перед двоечником, Ксюша продолжила. – Объясняю: некоторые, «особо продвинутые» духи пробивают защиту Пограничья. Это пытались с тобой сделать несколько раз, ведь пограничник связан напрямую с реалом и несет в себе мощное воплощение живых впечатлений. «Гости» шли ва-банк и проигрывали, как это и бывает в большинстве случаев. Но редко им все же удается одолеть пограничника, или проникнуть во внутренние сферы миров. И тогда на Земле становится одним одержимым больше.
- Ну и подумаешь, одним одержимым больше, одним – меньше?
- Понимаешь, при мощной поддержке отсюда, этот одержимый собирает эгрегор на Земле, указывая им «путь к освобождению». А на самом деле, превращает людей в «рабов божиих» и формирует во внутренних иллюзиях свою иерархию во главе с фальшивым божеством. Заметь, внутренне нормальный человек стремится к свободе, любви, добродетели и единению с природой без всяких указок со стороны, только ему мешают животные инстинкты и социальная среда обитания. А любое церковное божество требует от него раболепного экстаза, направленного только на поддержку паразитической сущности, объявившей себя самой главной и неоспоримой. Эти паразиты грызутся между собой, что отражается на их рабах в реале, которые устраивают религиозные войны.
- Хорошо, я понял, но зачем эти паразитические божества отсылают сюда бойцов, типа инквизиции?
- Но ведь им жалко поступаться пригретым местечком. Вот они и посылают свои армии на защиту кормушки, то есть реала. На самом деле не все так плохо с паразитами. Человечеству, особенно в прошлые века, тоже нужна была такая религиозная узда, чтобы ограничить разрушительную силу биологических инстинктов, и в этом смысле пришлые божества можно считать симбионтами. Но на каком-то этапе пробуждения Создателя реала, религии становятся настоящими цепями на его самосознании, уводя в полон своих рабов.
Хотя и сами божества - «великие прилипалы реала» становятся с течением времени все аморфнее. Они, словно перебравший дозу наркоман, все гребут и гребут под себя души, не замечая, как приходящие к ним люди размывают своим сознанием «основы веры». Так вот и получается, что настоящим Богом реала являешься ты, или тот же Вовочка, а все Саваофы и еже с ними – гости, причем не очень-то и прошенные.
- Голова пухнет от всего этого, - признался Влад, тупо глядя в землю. – Трудно все как-то туда уместить.
- Но это только общие вещи, мой милый Бог. Наши с тобой отношения мы обсудим у меня дома. Здесь недалеко – всего пару пропастей небытия! – рассмеялась Ксюша и бодро вскочила на ноги. – Поехали, любимый, я поведу тебя в свои чертоги!
Влад послушно последовал за ней, вскочив в седло своего гнедого. Девушка, словно ветер, полетела на белой лошади по пути, ведущем прочь от мира Пограничья…
Дорога продолжала перескакивать между островками реальности, которые становились все «чудесатее и чудесатее». Влад старался не отставать от Ксюши, но постоянно отвлекался на порой совершено сюрреалистические пейзажи.
После одного, особенно длинного пролета над пропастью дорога зацепилась за край огромного, неземной красоты цветка. Ксюша во весь опор промчалась дальше, а Влад не выдержал и притормозил коня, чтобы рассмотреть поближе это чудо. Цветок напоминал пион или даже анемон, переливающийся оранжевыми и лососевыми оттенками. Нижние лепестки были такие, что всадник на коне свободно мог по ним разгуливать.
Сердцевина цветка была заполнена огромными дугообразными, то ли тычинками, то ли трубчатыми лепестками, которые переливались теплыми оттенками, напоминая волшебную радугу. Когда Влад поравнялся с чудо пионом, то увидел, что всадник может свободно проехать по цветоложу между мягко светящимися полупрозрачными тычинками.
Где-то в самом центре переливалось лучами что-то золотистое. От цветка шло такое умиротворение, граничащее со счастьем, что, казалось, стоит только добраться до сердцевины, и тебе откроются все прелести рая.
Влад окликнул Ксюшу, но та успела ускакать далеко вперед. «Ладно, заметит, что я задержался и вернется», - подумал пограничник. Оставить без внимания такую прелесть он не мог. Конь осторожно, но послушно ступил с дороги на большой розовый лепесток, и пошел по нему, как по мягкой лужайке. Влад все больше окунался в упоительный свет какой-то божественной любви, льющийся отовсюду, и подгонял робеющего скакуна в направлении золотого свечения.
