— Ну… она моя родственница… — соврал, не моргнув глазом, Влад. Еще не хватало отблагодарить Милу за все заботы, запретив доступ к этому потрепанному телу.
Вечером, пришедшие навестить больного родственники застали его уже на ногах, и даже самостоятельно перемещающимся по палате. Радости женщин не было предела, и раненый великодушно позволил себя обнимать и даже целовать.
Врачи вынесли вердикт, что пациент чудесным образом вышел из спячки и был уже, собственно, почти здоров. Они, конечно, желали еще поковыряться в легкодоступном теле всякими приборами и иголками, но Влад, ухватившись за возможность сбежать, все время давил в разговорах на то, чтобы его отпустили на амбулаторное долечивание. В результате долгих дебатов ему пообещали подумать о выписке через сутки.
Ложась спать, новоявленный пограничник уже распланировал, как снова приступит к подробному допросу Судьи о том, чего же они так от него хотели, а заодно потребует от Ксюши, чтобы она общалась с ним в человеческом виде — тогда-то уж он точно заставит ее вспомнить их самые теплые отношения. Однако, снова открыв глаза, он понял, что в окна палаты бьет утренний свет, а значит, ему ничегошеньки не приснилось.
Тихо попаниковав, Влад признал, что пока он ни бельмеса не смыслит ни в астрале, ни в реале. Тем не менее, это не поколебало решимости выздоравливающего: он осторожно, но целеустремленно стал выполнять гимнастику, которую разучивал накануне с врачами. Что бы и как бы сейчас не происходило, он знал, что должен немедленно оказаться в Питере, а там… на месте разберется…
…«Интересно, кто это успел настучать нашей родной милиции?» — раздумывал Влад, осматривая хмурого и пропитанного запахом табака мужчину, который представился следователем. Хотя, что тут думать: врачи и передали по инстанции — все же дело серьезное.
— Чем могу быть полезен? — невозмутимо ответил больной на суховатое приветствие оперуполномоченного.
— Вы единственный, кто может пролить хоть какой-то свет на это происшествие, — сходу признался офицер и, пододвинув свободный стул, уселся напротив Влада. — Я понимаю, что Вы еще не вполне оправились, но войдите в мое положение — время уходит, и шансов найти преступников все меньше.
— Да, не позавидуешь, — кивнул Влад и догадался спросить. — А дело-то в Питерской милиции, наверное, завели?
— Завели там, а когда выяснили, что жертвы отсюда, пришлось объединять усилия…
— Представляю, какие усилия, — иронично усмехнулся больной. — Хоть какие-нибудь зацепки-то имеются?
— В интересах следствия, до его завершения данные не разглашаются даже пострадавшим, — нахмурил темные брови сыщик и все же опять признался. — Но, сами понимаете, у меня сейчас тридцать нераскрытых дел на руках. Так что без сотрудничества Ваших обидчиков найти будет трудно. Это, конечно, в том случае, если таковые вообще были.
— Интересно получается… я что, сам себе грудь прострелил? — насторожился Влад.
— Вообще-то это тоже не исключено при попытке самоубийства. Но, поскольку пистолет не обнаружен, то есть некоторая возможность, что стреляла Ваша знакомая…
— Какая еще знакомая? — оторопело переспросил Влад.
— Ну не будете же Вы отрицать, что были знакомы с Ксенией Ершиной? — в свою очередь удивился человек из органов.
— Ага, первый подозреваемый у Вас уже есть. А поскольку других нужно днем с огнем искать, то легче меня и оформить…
— Ну зачем Вы так? — покачал головой гость и пояснил. — Это Вам может показаться кощунственным, но чаще всего в таких делах бывают замешены именно близкие люди, и поэтому следствие не может основываться на эмоциях. Лучше поясните мне, каким образом Вы оказались вместе с ней в Петербурге? По показаниям матери, она отправилась туда одна.
Влад довольно долго молчал, смотря прямо в глаза сыщику и раздумывая: «Говорить правду или нет?» Но, кажется, во взгляде пограничника появилось что-то новое. Прожженный психолог, которым несомненно являлся опытный сотрудник органов, вдруг виновато опустил взгляд и каким-то жалобным тоном произнес:
— Вы поймите, факты должны совпадать, иначе кто-то говорит неправду…
— Я понимаю… — медленно выговорил Влад, решаясь-таки на авантюру. — Давайте заключим маленький договор — надеюсь, он не будет противоречить никаким принципам юриспруденции.
— Я тоже надеюсь, что Вы не предложите ничего криминального, — повеселевшим голосом заявил сыщик.
— Тогда ответьте мне на один вопрос: сколько еще девушек пропало в Питере в тот и два-три последующих дня?
Опер был явно озадачен таким вопросом. Сначала он, помотав головой, спросил, каким образом это может относиться к данному делу, а потом признался, что не располагает такими данными. Когда Влад добавил, что пропавшие девушки, скорее всего, не из Петербурга, то сыщик, несмотря на всю его опытность, совсем потерял нить беседы. Тогда Владу и пришлось все рассказать по порядку: и про Невского Льва, и про девушек, которых преступники собирались отлавливать весьма оригинальным образом. Под конец рассказа следователь, уже не стесняясь, возмущался:
