Федор упорен был. От коменданта к начальнику транспортной милиции направился.
– Здравия желаю, товарищ Казанцев! – вскочил при его появлении милиционер.
– И тебе удачи. Вот скажи честно: чем у тебя бабушки на перроне торгуют?
– Да всем! Не положено, мои сотрудники гоняют их, да не хватает на все личного состава. С ворами да расхитителями бы справиться. У меня в смене по три человека, а станция на километр тянется. То уголь с бункеровочного тупика в ведрах тянут, то вон вчера со складского тупика машину с мукой угнали. Стало быть, на днях этой мукой на базаре торговать начнут. До бабушек ли?
– Да понял я, понял. Спиртным приторговывают?
– Не видел. Пирожки, носки шерстяные, огурцы соленые, яблоки, рыба сушеная, махорка, кисеты – это да.
– Заметишь, шумни мне, пусть твои не прогоняют. Интерес имею.
– На разводе скажу обязательно.
Федор на часы посмотрел. Местные, конечно, не знают, когда бойцов повезут. Но как будто нюх имеют. Стоит такому эшелону прибыть, как из-под земли появляются. К вагонам близко не подходят, часовые отгоняют. Так ведь бойцам никто не запрещает на перрон выйти. В туалет по нужде, кипяточку набрать. А тут уже бабушки-старушки со своим товаром ждут.
Федор маячить внутри вокзала и на перроне не стал, дождался прихода поезда на заслоне, среди своих бойцов. Заслон недалеко от вокзала, прибытие поезда не пропустишь. Сначала гудок паровозный перед входными стрелками, потом одышливое пыхтение локомотива, перестук колес. Наверное, по этим звукам торговки собираются.
У одного из бойцов пилотку забрал, под ремень сунул, сложив вдвое. Вроде как сам из эшелона, выскочил на пять минут. Схватил чайник, стоявший на буржуйке. Отдыхавшие бойцы молча удивлялись. А Федор к вокзалу побежал, на перрон выскочил. А из эшелона бойцы уже к вокзалу спешат. И прямо фокус какой-то на перроне, в стороне от вокзала: торговок уже полно. Федор смешался с бойцами. Кто торопился табачку-самосаду купить, другого жареные семечки интересовали, а двое к соленому салу приценивались, торговались. Известное дело, откуда у бойца деньги? Мелочишка, что из дома прихватил. Федор к торцу вокзала подошел, там из стены два крана торчат, под каждым надпись: «Кипяток» и «Холодная вода». Вокруг кранов уже очередь. Тут же несколько местных мужичков отираются. Федор в очередь встал, которая побольше, к кипятку, к мужичкам приглядываться стал. При себе у них никаких сумок или емкостей. Тогда чего толкаться здесь?
И вдруг хриплый шепот над ухом:
– Товарищ, покрепче кипятка не желаешь ли чего?
Федор обернулся. Невзрачного вида мужик.
– А что есть?
– Отойдем в сторонку.
Отошли. Мужик сразу ответ дал:
– Самогон свекольный. Сто рублей литр.
Федор по карманам пошарил, деньги нашел, отдал четыре купюры по двадцать пять рублей.
– Чайник подставляй.
Федор крышку с чайника снял, мужик потертый пиджак расстегнул, из-за ремня резиновую грелку вытащил, пробку открутил да и слил содержимое в чайник. Федор понюхал. Пахло спиртным.
Глядь, а мужика уже нет рядом, как испарился.
Вернулся он в вагончик заслона. На глазах у бойцов перелил часть содержимого во фляжку, остальное вылил на землю. Сразу густо потянуло самогоном. Бойцы переглянулись. Федор понял, о чем они подумали, усмехнулся, но разубеждать не стал.
Теперь бы химика найти. Только где сыскать?
Химпроизводств в Калинине нет, а и были, так в эвакуацию отправлены. Сел на мотоцикл, поехал по улицам. Увидел вывеску «школа». Зашел на всякий случай, нашел учительскую, поздоровался.
– Не подскажете, где учителя химии найти?
– Я химик, – отозвался благообразный пожилой мужчина.
– Понимаю, что не по адресу, школа у вас, а не лаборатория. Но хоть какой-то предварительный анализ сделать можно?
– Давайте попробуем, пройдемте.
Поднялись на второй этаж, химик открыл дверь. Обычный школьный класс, на стенке плакат с формулами, коричневая школьная доска. Из класса дверь в небольшую каморку, где реактивы хранились.
Запах внутри сильный, едкий, аж в носу защипало.
– Давайте, что у вас?
Федор фляжку протянул. Химик крышку открутил, понюхал.
– Пахнет самогоном.
– Он и есть. Нет ли в нем каких-либо посторонних веществ, скажем, нехарактерных?
– Исследуем. Но на всю полноту не рассчитывайте, реактивов у меня мало.
Химик понемногу отлил самогон в разные пробирки, поставил их в штатив. Начал пипеткой капать реактивы. Жидкость в пробирках то выпадала в осадок, то синела, а то становилась розовой. Федор за химиком наблюдал, но что происходит, не понимал. Через полчаса химик заявил:
– Самогон, очистки скверной, полно сивушных масел. Посторонних реагентов нет, употреблять внутрь можно, но утром головную боль гарантирую.
– Хм, спасибо. Скажите, кто и где может исследовать доскональнее?
– Есть в городе пенсионер. Раньше химию неорганическую в институте преподавал. Евграф Матвеевич Коракулов, живет в доме на углу Мусоргского и бульвара Ногина. Номер дома, к сожалению, не помню. Можете к нему обратиться. Большой специалист!
– Спасибо.
