Повесть о дружбе и приключениях двух ребят, вырастивших и подаривших пограничникам служебную собаку.
Море сияло и беспрестанно меняло окраску. Оно становилось то синим, то серебристым. «Море играет», — говорят рыбаки. На плоский песчаный берег с тихим шуршаньем, неторопливо набегали маленькие волны. Взбежав на влажный песок, они на мгновение останавливались и, что-то шепнув берегу, откатывались назад, уступая место все новым и новым волнам. Можно было подумать, что по всему морскому простору волны бежали только для того, чтобы, добравшись до берега, пошептаться с желтым песком.
Но там, где в море впадала река Седедзе, волн не было. Клин темно-синей глади глубоко вдался в море, разрезав и раздвинув волны.
В нескольких десятках метров от моря по берегу реки тянулись цементные мостки. Там был причал рыбацкой гавани. Уткнувшись носами в мостки, стояли рыбацкие баркасы. Издали они были похожи на огромных рыб, вылезших из воды, чтобы погреться на солнышке. Чуть дальше сияли снежно-белой окраской два катера. На палубах обоих катеров замерли часовые в темно-зеленых фуражках. Еще двое в военной форме стояли на берегу. Они разговаривали с рыбаками. У них тоже были зеленые фуражки, а на погонах поблескивали звездочки. Все в этих местах знали, что белые катера несут пограничную сторожевую службу в море. Советская граница проходила где-то там, далеко, в морском просторе.
От причалов берег круто поднимался вверх, а на взгорье росли величавые сосны. В тени деревьев дремала запряженная в телегу лошадь. Ей явно надоело жевать клевер, и она стояла, словно задумавшись, отбиваясь от мух ленивым помахиванием хвоста. Недалеко от телеги, у подножия большой сосны, сидел мальчик. Он неотрывно смотрел на море. Когда серебристый блеск моря утомлял его глаза, мальчик переводил взгляд на людей, стоявших у причала. Но только на минутку, а потом снова смотрел на море. В морской дали ничего не было видно.
Из-за сосен вышел на берег офицер-пограничник. Он увидел мальчика и направился к нему. Мальчик встал.
— Ага! Сынок лесника! — весело сказал пограничник и протянул мальчику руку.
Диджус вытянулся в струнку. Четко и громко выпалил:
— Так точно, товарищ капитан!
— Тоже ждешь кого-нибудь из Риги?
— Должен приехать мой двоюродный брат Теджус. Хочет провести лето у нас.
— И правильно. Такого моря, как у нас, у рижан нет.
— Где им такое! — серьезно заметил Диджус. — Но пароход, кажется, опаздывает? Наверно, везет очень тяжелый груз.
— Да. Рыбному заводу везут жесть для консервных банок. Но ничего, скоро придет, — посмотрев на море, сказал капитан и пошел к причалу.
Капитан оказался прав. Не прошло и двадцати минут, как Диджус увидел на горизонте черную точку, за которой тянулась ниточка дыма. Постепенно черная точка росла и вскоре приняла форму судна, державшего курс на устье Седедзе. Пароход был уже совсем близко, а там, над горизонтом, долго еще висела, медленно тая, черная полоса дыма.
Наконец пароход вошел в реку. Уже были слышны стук и шипенье его машин. Доносились короткие команды капитана. На носу парохода уже можно было прочитать надпись «Герой».
Прошипев последний раз, «Герой» остановился у причала.
Нельзя сказать, что это был большой и красивый пароход, но Диджусу он очень понравился.
Матрос бросил с парохода канат. Его ловко подхватил на берегу один из рыбаков и набросил на швартовую тумбу.
С парохода спустили на берег сходни. На борт парохода поднялись все три офицера-пограничника и директор рыбного завода. Капитан парохода поздоровался с ними и передал им какие-то бумаги. Диджус слышал, как капитан, смеясь, сказал:
— Есть у меня и один пассажир.
Теперь и Диджус увидел этого пассажира — мальчика примерно такого же возраста, как он. Только, пожалуй, немного повыше Диджуса. Мальчик стоял у самой пароходной трубы, и только поэтому Диджус не заметил его раньше. Рядом с пассажиром стоял довольно большой чемодан, который на всякий случай (мало ли что может стрястись в море!) был перевязан веревкой.
До сих пор Диджус своего родственника никогда не видел. Впрочем, нет, он видел его на фотографиях, которые присылала тетя из Риги. Но ведь известно, как часто фотографии оказываются не похожими на то, что есть на самом деле. Однако в данном случае сомневаться не приходилось. Пассажиром, стоящим у пароходной трубы, мог быть только Теодор Аугсткалн. Проще говоря — Теджус из Риги.
Теджус стоял точно окаменев и не сводил глаз с пограничников. А те продолжали разговаривать с капитаном парохода и на мальчика не обращали никакого внимания. Диджус тоже не знал, что делать: ждать тут на берегу или бежать на пароход и помочь двоюродному брату тащить чемодан. А то он сам, видно, до вечера не сообразит, как поступить, и все будет торчать у своей трубы.
Наконец Теджус набрался храбрости. Он вложил всю эту храбрость в короткий вопрос, который произнес так громко, точно боялся, что его не услышат:
— Могу я уйти?