– Крест тамплиеров, – догадался Джиан, видевший этот знак в монастыре, когда путешествовал по воспоминаниям Нестора. – Такой крест когда-то носили рыцари на одежде.
– Верно, – обрадовался Ласкари, взглянув на Джиллиана. Но тут же строго свел черные брови и прямо под квадратом нарисовал что-то еще. – А теперь, наоборот, оставим все буквы, кроме А и В.
– Итак, – продолжил магистр, – какие буквы остались?
– S, T, N, D, M, T, – прилежно произнес Джиан.
– Знаешь, что это значит?
Мальчик отрицательно покачал головой.
– Первые буквы названия нашего ордена на латыни: «Salomonis Templum Novum Dominorus Militae Templorum». Квадрат над дверью и в библиотеке твоего дедушки включает в себя и крест тамплиеров, и название ордена.
– Понятно, – кивнул Джиан. Можно было подумать, что все это не произвело на него ни малейшего впечатления.
Джиллиан едва сдерживал улыбку.
Ласкари скомкал и бросил в пламя камина листок бумаги – тот мгновенно превратился в пепел. Лицо графа стало строгим.
– Я хочу объяснить вам еще кое-что. Ваши дед и отец, Нестор и Лисандр, не были хорошими людьми. Это вы и так знаете.
Дети послушно кивнули.
– То, чем они занимались – и они, и некоторые другие братья ордена, – не имеет отношения ни ко мне, ни к этому дому, ни к остальным братьям, живущим здесь. Мы, тамплиеры, – Божьи люди. И мы осуждаем преступления Нестора и Лисандра.
– Здесь еще кто-то живет? – оживился Джиан. – И дети тоже? – Эта новость, казалось, заинтересовала его куда больше, чем серьезные речи магистра.
– К сожалению, нет, – ответил граф, растерянно покосившись на ухмыляющегося Джиллиана. – Кроме брата Джиллиана, твоего папы, здесь больше ни у кого нет детей.
– Брата Джиллиана? – вырвалось у Джиана.
Джиллиан тихо вздохнул. Он и сам бы с удовольствием объяснил все сыну, но Ласкари опередил его.
– Отец еще не рассказал тебе? – спросил граф, посмотрев при этом не на мальчика, а на Джиллиана. В его голосе слышался упрек.
– Я думал, стоит сперва познакомить Джиана и Тесс с современными тамплиерами, а уж потом рассказывать, что я один из них.
Однако подозрения Ласкари не развеялись. Он ценил Джиллиана, но знал, что тот вступил в орден скорее по необходимости, чем по призванию. Даже через семь лет, когда Джиллиан прошел обучение и все испытания, Ласкари терзали сомнения. Да и сам Джиллиан про себя признавал правоту магистра: да, он принял учение, цели и методы тамплиеров, но христианская вера – краеугольный камень ордена – до сих пор вызывала у него отвращение. Он молился вместе с остальными, принимал причастие, но воспринимал это как символы, как способ духовного прозрения. Стать истинным католиком Джиллиану так и не удалось.
Ласкари прекрасно понимал, на что идет, принимая Джиллиана в орден. Сегодня, как и семьсот лет назад, в него могли вступить только мужчины, а Джиллиан был одновременно и мужчиной, и женщиной – еще одно нарушение орденского устава.
Джиллиан хорошо помнил первый разговор с магистром Ласкари. Едва оправившись от ранения, нанесенного ему ловцом жира в подземелье Хофбурга, он поехал в Венецию. Гермафродит давно знал, что здесь обосновалась ветвь ордена тамплиеров, противостоящая Лисандру. Однажды алхимик поручил Джиллиану убить одного из братьев. Джиллиан по сей день гадал, знает ли Ласкари, что он и есть убийца. Именно поэтому Джиллиан не решался обратиться к венецианским тамплиерам раньше. Лишь потерпев поражение в подземелье Хофбурга, он понял, что другого выхода нет.
Тогда магистр принял Джиллиана в этой же комнате и начал разговор точно так же.
– Про тамплиеров идет дурная слава, но это лишь одна из причин, почему мы скрываем существование ордена. Однако ни я, ни мои братья не имеем никакого отношения к тому, в чем нас обвиняют. – Ласкари, как и сейчас, сидел перед горящим камином и не сводил с Джиллиана глаз. Даже набивая трубку, он смотрел прямо на него. – Разве не странно? Нынче все осуждают охоту на ведьм во времена позднего Средневековья, а тамплиеров ненавидят до сих пор. Где же справедливость? А ведь орден всегда жил по законам Божьим. И за долгие годы ничего не изменилось: мы по-прежнему христианская община.
– Лисандр так не считает.
– Лисандр и его учитель Моргант, – Джиллиан в первый раз услышал это имя, – перешли на темную сторону. Тогда, в Средневековье, наш орден раскололся. Одних, преданных Богу и Папе, пытали, убивали или заставляли отречься от ордена. Те же, кто действительно заслужил гнев Церкви, сбежали. Покинули Европу и отправились на восток.
– Куда именно?
